Прошлое, настоящее и будущее онежского лосося.
Российская Охотничья Газета 2002/№23

В последние годы на Онежском озере отмечен значительный рост браконьерства. Основным объектом незаконного промысла является лосось, занесенный в Красную книгу. Причиной тому, по мнению ученых, стало резкое увеличение численности онежского лосося в последние годы. Анализирует ситуацию инженер по охране окружающей среды АО “Карелэнерго” кандидат биологических наук Юрий Александрович Смирнов.

Что было

Чтобы понять, что происходит в настоящее время, необходимо проанализировать динамику изменения численности лосося в Онежском озере за последние сто с небольшим лет. За основу возьмем статистику промыслового вылова.

Итак, до последнего десятилетия 19-го века среднегодовой улов не превышал 20 тонн. В отдалённых бездорожных деревнях лосось был одним из основных продуктов питания “благодаря” невозможности доставить рыбу на продажу. Что спровоцировало резкое (в разы) увеличение промыслового усилия в последующий период? - Появление богатого рынка сбыта после установления постоянной пароходной линии с Санкт-Петербургом. Лососей умудрялись доставлять туда даже живыми – в прорезях, буксируемых пароходом. По берегам Онега в основных местах промысла были сооружены садки, из которых рыбу пересаживали в прорези.

Но недолгим было счастье. Промысел, как выяснилось вскоре, вёлся с чрезмерной интенсивностью. При этом основу составлял неполовозрелый нагульный, вылавливаемый в открытом озере. В начале
XX века произошло резкое снижение уловов, отмеченное всеми исследователями. Это и понятно, поскольку жизненный цикл лосося (от нереста родителей до созревания потомков) в среднем составляет 8-10 лет. А промысел в открытом озере вычерпал будущих производителей на несколько генераций вперёд.

С 1930 по 1960 г.г. среднегодовые (по пятилетиям) уловы колебались от 23 до 17 т, при среднем из средних для периода в целом около 21 т, т.е., казалось бы, пришли к уровню “до расцвета перелова”. Но эти цифры соответствуют гораздо более низкой численности популяции (локальных стад). В период со второй половины 1920-х г.г., особенно после 1945 г., стало по нарастающей проявляться ухудшение условий воспроизводства. Дело в том, что потребность в древесине резко возросла. А при отсутствии дорог и транспортных средств после войны подавляющая часть леса доставлялась водными путями. Это сопровождалось упрощением технологии сплава, в конечном счете, приводящим к большим потерям древесины, остававшейся в реках, включая нерестово-вырастные угодья. В пятилетие 1961-1965 г.г. среднегодовой улов не достиг 10 т, и до предпоследних лет
XX века ситуация отнюдь не улучшалась.

Что стало

Промысловая статистика никогда не отличалась большой надёжностью. Тем не менее, приходится пользоваться тем, что есть. Информация об уловах, суждения о них основываются, с одной стороны, на официально зарегистрированных цифрах (данные Управления Карелрыбвод), с другой – на экспертных оценках аналитиков, располагающих сведениями о структуре промысла, промысловом усилии и сбыте уловов.

Ситуация последних четырёх – пяти лет (с 1997 г.) выглядит крайне непривычно: изобилие лосося на всех Петрозаводских базарах заставляет вспомнить картины фламандца Ф. Снейдерса,
XVII век (напр., “Рыбная лавка”).

В оценке экспертов СевНИИРХ нет ни малейших оснований для сомнения. Всегда сомнительна лишь официальная статистика, однако эксперт, учитывая систематическую ошибку наблюдения, может реконструировать величину, близкую к истинной. Изобилие онежского лосося на всех базарах Петрозаводска, начиная с 1997-1998 г., лучшее тому подтверждение.

Итак, эксперты СевНИИРХ определяют сегодняшнюю продукцию популяции лосося в Онежском озере в 90 т при биомассе промыслового запаса в 450 т. В этом случае возможно изъятие (промысел + рекреационный лов) 90 т без ущерба для воспроизводства (на воспроизводство – 1/3 продукции – Ю.С
). Ими же установлено, что “…нелегальный вылов в размере 100-150 т нагульного лосося ежегодно (в последние 4 года – Ю.С.) не является завышенной величиной”. Перелов более чем очевиден.

Кто виноват?

“Нет человека – нет проблем” гласит известная формула, применимая и к данной ситуации. Многие реки после прекращения в них молевого лесосплава остаются “зонами свободными от браконьерства”. Нет лосося – нету дураков, готовых цедить пустую воду. И Закон не нарушен.

Но в последние четыре – пять лет ситуация в части соблюдения законности резко ухудшилась. И в Шуе с Сяпсей, и в самом Онеге ведётся массовый лов лосося без лицензий. Начиная со второй половины мая и в течение лета лосося можно купить на всех дорогах, идущих вдоль Шуи. А в Шелтозерской стороне – практически круглогодично. Браконьерство, как и мафия, бессмертно.

Если исходить из лучших технологических рецептов и традиций современных информационных войн, то Карелрыбвод должен быть признан безоговорочно виновным в сложившейся ситуации. Вина Управления “Карелрыбвод” в создании питательной среды для расцвета браконьерского лова лосося может считаться полностью доказанной. Это неопровержимо подтверждается документально. Вот аргументы:

Во-первых, начиная с 1959 г., когда по распоряжению Главгосрыбвода (Москва) была начата так называемая паспортизация лососёвых рек (в масштабах всего СССР), Карелрыбвод стал проводить эту работу излишне усердно. В результате за два-три года были получены убедительные доказательства деградации лососёвых нерестово-вырастных угодий (НВУ) под воздействием именно молевого лесосплава (в первую очередь, данные по бассейну Онежского озера).

Во-вторых, Карелрыбвод спровоцировал Карельский обком КПСС и Совет Министров КАССР на регламентацию молевого лесосплава. Следствием именно этой неумеренной активности рыбоохраны стал запрет (в 1963 г.) лесосплава по рекам Шуе и Сяпсе (басс. Онежского озера) и существенное ограничение его в других бассейнах (например, “Правила эксплуатации водохранилищ …” и др.).

В-третьих, не удовлетворившись достигнутым, Карелрыбвод стал оказывать давление на Обком и Совет Министров Карельской АССР, и этим вынудил последнего принять Решение (в 1971 г.) об очистке (в 1972 г.) всех НВУ в бывших лесосплавных реках Шуе и Сяпсе от отходов лесосплава.

В-четвёртых, Карелрыбвод, используя различные методы давления, включая Комитеты народного контроля, назойливо настаивал на выполнении принятого Решения. И, несмотря на отчаянное сопротивление Кареллеспрома, который был обязан выполнить это Решение ещё в 1972 г., рыбоохрана кое-чего
сумела добиться. Так, пусть не полностью, но были очищены НВУ в Сяпсе и Шуе (к 1989 г., после чего работы остановились). Вполне удовлетворительно выполнена (к 1990 г.) очистка притоков Водлы – рек Рагнуксы и Колоды, после прекращения в них сплава и пр.

В-пятых, Карелрыбвод словом и делом (деньгами) поддержал (в 1984-1985 и 1990-1993 г.г.) предложение о рекультивации лососёвых НВУ, которые были структурно испорченны ради облегчения проплава брёвен (путём превращения естественного русла в брёвнопропускающие каналы – лотки).

В-шестых, Карелрыбвод, создав новые рыбоводные мощности, сумел наладить достаточно эффективное искусственное (заводское) воспроизводство лосося популяции реки Шуя (Онежское озеро), что при наблюдавшемся резком дефиците производителей на НВУ способствовало освоению лососем угодий, очищаемых от отходов лесосплава. Это (включая закладку икры в искусственные бугры и подсадку пестряток на рекультивированных НВУ) позволило значительно ускорить восстановление популяции.

В-седьмых, Карелрыбвод поддержал предложение использовать реку Лососинку для доращивания некондиционной заводской молоди лосося шуйской популяции с целью: 1) исключения потерь продукции, 2) “оживления” р. Лососинки и 3) увеличения численности популяции в р. Шуя и пр.

Результатом перечисленных выше решений Карелрыбвода стало то, что сегодня мы столкнулись с серьёзными проблемами, а именно:

Что делать с лососем, если его стало, как минимум, не меньше, чем в конце
XIX века, когда нерестовые реки были чистыми (т.е. до безвыборочного “моля”)? Ведь какие-то не связанные с хозяйственной практикой “зелёные” доброхоты, не советуясь с природоохранными органами (бывшим Министерством экологии РК, с тем же Карелрыбводом) и с Комитетом по рыболовству Карелии, забухали рыбу в “Красную книгу России”. А это исключает какое-либо использование лосося, в то время как он является объектом активного хозяйствования. В результате все рыбаки поголовно стали браконьерами.

Как контролировать (учитывать статистически), регулировать любительский и профессиональный лов, если сейчас только совсем ленивый не может поймать рыбину (в том числе и в самом центре Петрозаводска - у туркомплекса “Карелия”)? Повторим, что Петрозаводские базары круглогодично забиты лососем, цена на него очень часто чуть выше, чем на треску. Предприниматели вывозят лосося с мест промысла в С.- Петербург и в Москву.

Сколько лосося мы хотим иметь (позволить выкормить) в Онежском озере (разумеется, в пределах кормовой базы)?

Какое количество планктофагов (ряпушки и корюшки) следует не вылавливать в Онежском озере, оставляя их на прокормление ценных хищников, начиная с лосося (т.е. величина ОДУ – лимитов)?

Следует ли отменять регламентацию пелагического тралового лова в части допустимого прилова молоди ряпушки, если лосось при свободе выбора предпочитает именно мелкую ряпушку? Напротив, для населения не доросшая маломерная ряпушка, как пищевой продукт, не представляет ценности, поскольку мясо её “жидкое”, и портится она намного быстрее нормальной крупной.

…Можно расширить перечень вопросов, порождённых недостаточно продуманной (спонтанной) деятельностью Управления “Карелрыбвод”. Как видите, проблем – на полдюжины диссертаций, это само по себе неизбежно обрекает на дополнительные расходы. Таким оказывается печальный результат порочной практики, достойной осуждения.

Автор настоящего документа, как бывший работник рыбоохраны и во все последующие годы имеющий непосредственное отношение к выше перечисленным деяниям Карелрыбвода, признаёт свою вину, но частично, и готов понести соответствующее наказание.

Ну, а если серьёзно, то вопрос сугубо практический: как, какими силами – средствами сдержать тот вал, по сути, бесконтрольного ажиотажного массового вылова лосося, который спровоцирован “неожиданным” резким увеличением его численности? Не повторилась бы картина начала
XX века (см. рис), когда после периода “хапанья” 1890-х наступил полный провал (промысел прекратился, став невыгодным) более чем на двадцать лет.

Что делать?

Итак, в оценках экспертов института СевНИИРХ нет оснований сомневаться. Тогда, при сложившихся в Петрозаводске базарных ценах, стоимость ежегодной продукции лосося в Онежском озере (90 т) составит
~ 7 млн. руб., в том числе допустимой к изъятию её части (60 т) ~ 5 млн. руб. (по Московско-Питерским ценам, как минимум в 1,5 раза больше).

Не трудно сообразить, основываясь на материалах того же института в отношении продукции планктофагов (ряпушки + корюшки), что продукция лосося в озере может достигнуть гарантированного уровня
~ 150-200 т, при допустимом изъятии (лимите, ОДУ) 100-150 т (8-12 млн. Петрозаводских базарных рублей).

Затраты на заводское воспроизводство (локального стада р. Шуи), включая перевозку – выпуск мальков, составляют не более 2 млн. руб. в год. Разовые затраты на рекультивацию на фоне выше перечисленного оказываются вовсе мизерными.

Может, есть смысл подумать о доходах – упущенной выгоде?

Согласно экономическим расчётам, выполненным экспертами США и Канады в конце 1950-х – начале 1960-х годов, продажа “права на удачу” (на рекреационный любительский лов лосося, включая загрантуристами) даёт интегральную выгоду в 4-5 раз большую, чем сумма налогов с лицензированных промысловиков-профессионалов. Эта выгода достигается за счёт продажи спортивных лицензий, рыболовных снастей и другого спортинвентаря; продажи и аренды предназначенных для рыбалки транспортных средств, дополнительных закупок топлива; за счёт дополнительного привлечения людей в сферу обслуживания (смягчение проблемы занятости); за счёт дополнительно проданного-выпитого алкоголя (за удачу – неудачу), затрат на фото-кино-видео-съёмки и пр. Опять же, согласно опыту Запада: развитие лицензионного любительского рыболовства оказывается эффективным противодействием браконьерству (через эксплуатацию чувства чёрной зависти: “я-то платил, а ты – нет”). От браконьерства же ничего, кроме убытков и искажённой биостатистики (т.е. помех в системе управления лососёвым хозяйством) не получается.

Вывод прост. Лосось, как свидетельство уровня культуры природопользования, должен стать объектом любительского лова во всех лососёвых притоках Онежского озера, в том числе – в Лососинке, в самом центре города Петрозаводск. С этим тезисом, кстати, полезно считаться организаторам предвыборных кампаний.


Рис. 1.
Уловы лосося в Онежском озере за 1875-2001 годы.