На рыбачьей тропе.
Николай Красильников. Ташкент-Москва.
Российская Охотничья Газета №39 ( 24 сентября 2003 г. )

ЖИВЫЕ ГВОЗДОЧКИ

Яскатал из мякиша круглый хлебный шарик. Ржаной, но от него почему-то пахло анисом. «Та-ак, - подумал я, - есть приманка!» Вода у закрайка светлая-светлая, каждую песчинку видно. Я бросил мякиш в струи. Он плавно опустился, сделался золотым. И тут откуда ни возьмись к нему, словно на магнит, со всех сторон устремились мальки-сеголетки. Этакие серебристые гвоздочки. Я замер. Глубоко вдохнул воздух, а когда выдохнул, мой шарик исчез. Исчезли и рыбки. Рассеялись. Забавно! Я хотел их снова собрать, но в кармане - ни крошки. А без «магнита», как соберешь «живые гвоздочки» , рассыпанные в водорослях и по песчаному дну?

СУДАК-«ЛЕТУН»

Наша лодка скользила к берегу. Утренняя зорька выдалась неудачной: поймали с пяток красноперок и пару карасиков. «Разве это рыбалка?» - на лице сына разочарование. Над далекими тростниками проплывали журавли, утки, цапли. В куге трещала птичья мелюзга. И вдруг из-за островка выскочила моторная лодка. Я резко вильнул в сторону и наша «посудинка» уткнулась в илистый берег. Моторка пронеслась рядом, оглушив ревом и обдав запахом гари. В ту же минуту над бортом нашей лодки мелькнуло что-то пятнистое и шлепнулось прямо под ноги. - Держи! - крикнул я сыну. У Андрея на коленях лежала куртка-штормовка и она автоматически накрыл ею бьющуюся рыбину. Это оказался двухкилограммовый судак. Очевидно, он бросился от моторки, а встретив препятствие (нашу лодку), хотел «перелететь» , да не рассчитал. Отличная уха в тот день получилась. И на жареху осталось.

ВОДЯНОЙ

Сельские люди любят рассказывать всякие страшные истории. Вот и эту я услышал в Солдатском: якобы в Карасу - местной речушке с перекатами и глубокими омутами живет Водяной. Пастухи не раз слышали всплески и видели буруны... Однажды Водяной утащил барашка, который пришел напиться. Был случай, когда он напал даже на корову. Бедняга взревела, боднула что-то темное рогами и рванула от воды. На воде появилась кровь, а у коровы пропало молоко. Как-то на каникулах мы пошли купаться. Я вошел в речку и вскоре почувствовал под ногой нору. «Может быть, там рак?» - подумал я, поднырнул, нащупал рукой углубление и... оцепенел. Ладонь наткнулась на что-то скользкое и упругое. Вспомнились бесчисленные рассказы о Водяном. Но я в последний момент почему-то не испугался. Наоборот даже крепче схватил это «что-то» и вынырнул. В моей руке извивался большеголовый сом. Я его держал за жабры, а он лупил меня хвостом по лицу. Я еле-еле выкарабкался с рыбиной на берег. Вокруг сбежались ребята. Стали восторгаться, цокать языком: ну и сомина! А я стоял растерянный и счастливый, думая: может быть, это и есть тот самый Водяной?..

ЕЖЕВИКА ПОСПЕЛА

Над водой поспела ежевика. Туманно-сизая ягода. - Тирли-лю-лю! - полетели с утра дрозды за лакомством. - Ж-ж-ж, - зажужжали осы, - спеш-шите, спеш-шите! Еж-жевика пошпела... Клюют кисло-сладкую ягоду птицы. Пьют ее липкий сок сладкоежки осы. А переспелая ежевика сама шлепается в светлые струи. Шлеп! - и туг же там, куда упала ягода, взлетает фонтанчик брызг. Но не от ягоды. Это форель - кто успел, тот и съел! - хватает чуть ли не на лету дармовое угощение. А для рыболова поспевшая ежевика - двойная радость. Затаится где-нибудь в кустах. Одну ягодку - в рот, а другую - на крючок... Ловись рыбка, мала да велика! Ежевика поспела.

ХИТРУНЬЯ ДЛИННОКЛЮВАЯ

У каждого рыболова есть своя излюбленная старица. Была и у меня такая на Аччик-куле. Сижу на песчаном бережке, дергаю изредка на удочку красноперок. Утро золотистой черепахой незаметно переползает в день. Меня клонит ко сну. Просыпаюсь я от внезапного всплеска. Щурю глаза. Тишина на воде и в просветах между камышей. Не меняя позы, осторожно всматриваюсь в тростники. Зрение мое останавливается на сучке, торчащем из воды. Конец его как-то странно загнут. И сам он какой-то белесоватый с черными крапинками. Десять минут назад здесь не было сучка. Откуда он? И только я подумал об этом, сучок - хлесь! - переломился и в доли секунды снова принял вертикальное положение. Но и в этот крохотный промежуток времени я успел заметить на его конце блеснувшую рыбешку. Интересно! Живой сучок?.. Я пригляделся внимательнее и распознал в нем... цаплю! Она по соседству со мной охотилась за мелкой рыбешкой. Я встал, собрал удочки. Думал, цапля испугается моих движений, улетит. А она стоит не шелохнется. Как есть сучок. Только солнечный луч колеблет ее змеевидную тень на пригретой воде, отпугивая пучеглазых лягушек. А с меня довольно и кукана красноперок. Удачи тебе, хитрунья длинноклювая!

МАЛЕНЬКАЯ РАДОСТЬ

Полдня промаячил с удочкой на Аксу. Успокоительно шептались тростники на ветру, пела вода возле валунов, тенькала трясогузка на песчаной отмели... Жаль только - ни одной серьезной поклевки. Баловалась крючком в основном мелочь - пескари, подлещики... Но я в обшем-то не унывал. Откуда-то прилетела стрекоза - бирюзовая, со стеклянными глазками и шуршащими крылышками - ни дать, ни взять: балерина! - стремительно взлетала, падала, выделывала всевозможные «па», зависала над водой, садилась на поплавок, на кончик ивового удилища и даже касалась моей руки. И - странно, мне было почему-то радостно. Конечно, вернулся домой без улова. И все же - довольный. Я слышал от кого-то - если человеку бывает грустно, он должен сам создавать себе маленькие радости. Этой моей маленькой радостью и была сегодня стрекоза.

НА МЕДВЕДКУ

Чудесная весенняя ночь. С плеском волн. С огромной голубоватой луной над далекими карагачами. С воплем лягв на сырых мочажинах. Я лежу на деревянном топчане возле самой Сырдарьи. Надо мной, подвешенная за перекладину, покачивается керосиновая лампа. Всевозможные жуки и бабочки, прилетая на свет, шмякаются о раскаленное стекло и замертво падают на одеяло. Спать не охота. Я поднимаю одну такую обожженную, но еще живую медведку, и рассматриваю на свету. Крупная, глазастая, бархатные крылышки... А что если... попробовать... на крючок?.. Интересно, кто клюнет? Все равно не спится. Я наживил на крючок медведку, и изо всей силы прямо с топчана запулил закидушку в мутные воды. Закидушка у меня добротная, из толстой лески, метров на тридцать и с колокольчиком. Слышно, как грузило плюхнулось далеко от берега. «Будь что будет», - подумал я, повернулся на бок и сомкнул глаза. Сон сразу, будто на волнах, укачал меня. Проснулся я от легкого треньканья и сквозняка. Уж не будильник ли звонит на работу: динь-динь-динь?.. Разлепляю веки. Лампа погасла - керосин кончился. А над самой моей головой луна. Огромная, круглая. С голубоватыми пятнами. Словно улыбается. Динь-динь-динь!.. Ах, да это же колокольчик! Сон моментально улетает. Я хватаюсь за леску и тут же чувствую сопротивление. Неужели крючок зацепился за корягу? Тяну на себя. Вроде бы, поддается. А тут смотрю - пошло, пошло... Без всякого всплеска. Ну, точно, какой-нибудь сук... И только у самого берега я увидел... рыбину. Рывок - и на холодном песке... соменок. Килограмма на три-четыре -не меньше. Бьет лениво хвостом и почти не борется. Бедняга, видимо, так устал меня будить... Намаялся... Взял я рыбину и положил рядом с собой на топчане. Проснулся утром с первыми лучами солнца, а соменок мой лежит - ни жив, ни мертв. Только вокруг - не то что в прошлый раз - ни одного насекомого.
- Неужели съел, пока я спал?..
- Конечно, съел, - подтвердил Мурад, подошедший ко мне из своей сторожки, и показывает на мокрые полосы: - Видишь, ползал...
Соменок был еще жив. Я посадил его на кукан и опустил в воду, а сам пошел помогать лодочнику по хозяйству. Ближе к полудню, когда пришло время уезжать, я пришел за своей рыбиной. Но - увы, соменок уплыл вместе с колышком. Напрасно я в пустых поисках бегал взад-вперед по пустынному берегу... А Мурад, как всегда, весело подшучивал: - Ты думал, соменок будет тебя ждать? Как бы не так! Поел, отдохнул, набрался сил и ушел. Зря, что ли, ты кормил его жуками и бабочками!..