Памятные рыбалки.
Сергей Новиков.
Российская Охотничья Газета №41 ( 08 октября 2003 г. )

РЫБАЦКАЯ ПРИМЕТА

Речка Аржать берет начало в топких Вервижских болотах и несет свои воды, соединяясь через несколько километров с рекой Чичаткой, а та в свою очередь впадает в реку Межу. На речке Аржать посреди лесов, полей и опушек стоит маленькая деревенька Селище в пять домов. Два стоят по левую сторону от реки и три по правую. В самой деревеньке в густо заросших крапивой садах можно встретить выводки рябчиков, а ночью забираются в огороды дикие кабаны. Неглубокая речка Аржать петляет вдоль лугов и кустарников, образуя старицы, а на поворотах - омуты, где глубина не превышает трех метров. В этих омутах около дна стоят крупные речные щуки, возле травы поджидают добычу стайки светлых «полосатиков», а в поверхностных слоях воды резвятся голавлики, подъязки, ельцы и уклейка. В конце августа мне удается выбраться на эту чудо-речку, местами заросшую кувшинками, распустившиеся цветки которых напоминают поле одуванчиков. Тихо ползет велосипед по пыльной дороге. Он то взбирается на горку, то спускается вниз. Тяжело прокручивать педали. Какая-то сила не дает повернуть в обратном направлении, а все тянет и тянет к таинственной речке, и чем больше я устаю, тем сильнее проявляется желание побродить по заросшим травой берегам, попытаться соблазнить речного хищника спиннинговыми приманками. Мимо медленно проплывают нескошенные луга, зарастающие по краям мелким кустарником (через несколько лет и не скажешь, что здесь когда-то косили траву, пасли скот), березняки, заросшие иван-чаем, небольшие деревеньки, доживающие свой век. Иногда дорогу пересекают текущие с моховых болот мелкие речушки с темной водой. Шестнадцать километров позади, и я, оставив велосипед у знакомой бабки, бойко шагаю под стрекотанье сорок к виднеющейся речке. Пасмурно и кажется, вот-вот пойдет дождь. Река резко поворачивает влево, образуя омут - тихий, спокойный, таинственный. На выходе из омута резвится стайка пескариков. Они дружно, как по команде, то спускаются вниз по течению, то поднимаются вверх, то окружают и долго сопровождают катящийся по дну мелкий камешек или домик ручейника. А кто же там, в глубине омута? Кто спрятался в темноте неизвестности? Кто из засады наблюдает за снующей стайкой молоди? Семисантиметровый воблер, похожий на пескарика, лениво плывет, переливаясь с боку на бок, в метре от поверхности. Медленно вращается ручка катушки. Вот какая-то остановка. Да это же поклевка! Но поздно. Рыба «поцеловала» деревяшку и отошла. Не нравятся мне такие поклевки. Уж слишком много переживаний они приносят, даже сердце сильней застучало. Снова заброс. Снова воблер идет в метре от поверхности, изображая ослабевшую рыбку. Снова «поцелуй» и запаздывание с подсечкой. Затем тихо. Хищницу уже не интересует эта обманка. Наверное, она не голодна, раз не хватает добычу, просящуюся прямо в пасть. Ставлю другой воблер, с красной головой и белым туловищем, чем-то смахивающим по форме на банан. Он идет чуть поглубже и хорошо видно, что воблер, как маленькая неизвестной породы рыбка, пересекает омут. Щука с недоверием посматривает на незнакомку. Но любопытство берет верх над сомнениями. Из глубины показывается белесое пузо, следует поклевка, пищит фрикцион, стравливая леску. Теперь не уйдешь! Не помогут описываемые по омуту виражи и пируэты, не помогают и «свечки». Два острых крючка крепко сидят в зубастой пасти. Экзотики ей, видите ли, захотелось. Стояла б спокойно в засаде, хватала зазевавшихся местных пескарей. ан нет, яркая деревяшка оказалась вкусней. Щука устала. Рывки стали слабее. И не составило никакого труда подвести ее к берегу. Она лежит около моих ног, покорившаяся, растопырив светло-красные плавники, и тяжело дышит жабрами. Я беру ее сверху за голову и осторожно освобождаю крючки воблера. Нужно сохранить красавицу живой и я, проколов ей нижнюю челюсть, вставляю проволоку, замотав концы, привязываю к ней толстую капроновую нить и пускаю шуку в воду. Теперь будет на кукане, как на привязи. И тут я допускаю ошибку. Конец нити находится в руках, а шука, собрав последние силы, делает рывок в глубину, облав меня фонтаном брызг. Нить выскальзывает из рук и была плутовка такова с украшением на нижней челюсти. Я с недоумением смотрю вслед уходящей добыче. В просвете серой массы неба выглянуло солнышко, как бы смеясь над горе-рыбаком. Жаль было щуку. Нет, не потому, что я упустил великолепный экземпляр, а потому, что с проволокой в челюсти она обречена на гибель. У рыбаков есть примета: «Клева не жди, если упустил первую рыбку». Так оно и случилось. Я целый день бродил по речке. Ловил в омутах и на быстринах, над кувшинками и по краю тростника, менял приманки, но поклевок не было. Как будто вымерли все подводные обитатели чудо-речки. И уже поздно вечером, когда на западе загорелся ярко-алый закат и белой дымкой туман укутал низины, я, уставший, побрел обратно к деревне, чтобы отдохнуть и вернуться в поселок.

НА ОЗЕРЕ ЩУЧЬЕМ

Часто уговариваю жену поехать со мной с ночевкой на рыбалку. Но то она не может, то у меня бывает один выходной в неделю из-за моей работы, то с двухлетним сыном Темкой некому остаться. А тут лето выдалось - дожди да дожди, и комаров на озере туча. Никакие мази не спасают. Но у жены снова аргумент: «Комаров боюсь». Но тут я постарался, описал все прелести ночевки на озере, обещал сумасшедший клев и кучу мазей, которые если все сразу нанести, ни один комар не пробьет через слой своим хоботком. Смотрю, согласилась. Я быстрей отправил ребенка к матери, вещи и снасти - в коляску мотоцикла и вот мы уже катим по пыльной грунтовой дороге к озеру Щучьему, находящемуся в Тверской области. Как приятно осознавать, что ты проведешь время на природе наедине с любимым человеком, которому отдал всю душу и сердце. И снова жена, как всегда, меня обловит на поплавочную удочку. Везет ей. Но я не завидую, не обижаюсь, лишь бы жене понравилось, и в следующий раз, надеюсь, она попросится со мной сама. Помню, как первый раз взял ее с собой на озеро. Это была чудесная весна. Месяц май. Я не случайно выбрал это время, когда рыба хорошо ловится на удочку, чтоб жене понравилось тягать бойкую весеннюю плотвичку и полосатых окуньков. Мы выплыли на озеро на резиновой лодке. Я тихо подплыл к стенке поднимающегося молодого тростника, где каждую весну бывает отменный клев, и опустил груз. Разложил первую удочку, насадил червя и, забросив в маленькую бухточку в тростнике, отдал жене. Затем занялся своими снастями. И что вы думаете - она стала одну за другой тягать увесистых плотвиц, а я, рыбак, в то время имеющий за плечами четырнадцатилетний стаж, кроме мелких густерок так и не смог ничего поймать. Я менял глубину, насадку, место, но как-будто для меня другой рыбы не было. Но я не обиделся, главное, ей понравилось. В д. Гороватка мы повернули налево и, проехав километра два, свернули на Комарове. Вот и озеро - оно раскинулось на большое расстояние. Песчаные берега и высокие стенки тростника придавали ему красоту и величие. «Теперь налево вдоль озера, - кричу жене, - попытаемся пробиться к речке». Проехали сколько смогли, дальше не рискую, чтобы не посадить мотоцикл в нарезанной невысохшей колее. Выбираем место для стоянки, я начинаю устанавливать палатку, а моя Нелли собирает хворост для костра. Солнце поднимается все выше и выше и становится жарко. Полчища комаров беспощадно атакуют нас. Мне не привыкать, я отбиваюсь от кровопийцев руками, и то только когда сильно достанут. А жена, намазавшись противокомариной мазью, одевает накомарник. Скорей, скорей на озеро, на его голубые волны, подальше от кровососов. Палатка установлена, чай закипает на костре, осталось только перекусить и вперед. Лодка тяжело идет против поднявшейся волны. Я плыву к речке, впадающей в озеро, до которой мы не доехали. Там, по моим расчетам, должно быть тише. Добравшись до устья, мы забираемся вглубь выше по течению. Опускаю груза в узкой протоке, заросшей с двух сторон тростником. Настраиваю две удочки. Одну отдаю жене, и начинаем ловить. Поплавки плывут по течению вдоль стенки тростника, один за другим, мой - первый, ее - сзади. И вдруг решительная поклевка, я подсекаю, но пусто, рыба съела червя. Неля тем временем вытаскивает увесистую речную плотвицу, переливающуюся серебром в лучах пригревающего солнца. Ловлю и я. Клев не прекращается до самого вечера. Попадается плотва, красноперка, крупные речные окуни. Садок тяжелеет, и туг я говорю: «Хватит. В конце концов мы приехали не для выполнения плана по заготовке рыбы, а просто отдохнуть. Поплыли варить уху». Как только выплыли на озеро, нас понесло волной к берегу. Приходилось с удвоенной силой грести. Волна подбрасывала лодку, грозя перевернуть ее, но так и не смогла. Мы, хоть и с большим трудом, но все же благополучно добрались до места стоянки. Жена занялась приготовлением ужина и варкой ухи, а я, установив донку-резинку, стал вытаскивать окунишек из глубины. Вечером комары совсем уж озверели, и пришлось наслаждаться ароматной ухой не на закате на берегу озера, а в палатке, после выкуривания всех «тварей» зажженной пластинкой «Раптор». Поужинав, мы улеглись спать. Будильник наручных часов разбудил меня в четыре часа утра. Я вылез из палатки и стал собираться на утреннюю зорьку. Но сильный ветер с поднявшейся волной не дали порыбачить, мотая лодку на грузах из стороны в сторону. Пришлось забираться в палатку и досыпать. Ветер не успокоился и в десять часов, когда мы окончательно проснулись. Пора было собираться домой. Так не хотелось уезжать, но дома ждали дела, ждал сын Тема, поэтому, пересилив себя, мы двинулись в обратную дорогу.