Победитель. (окончание).
Алексей Горяйнов.
Российская Охотничья Газета №47 ( 19 ноября 2003 г. )

После этого случая Леонтий стал казаться всем нам выше ростом. Правда, может быть, его рыба вытянула, но, скорее всего это произошло оттого, что он стал самодостаточным, почувствовал себя значимым. Его все хвалили, подбадривали, пророчили чемпионскую славу. Матрос Пивоварова искренне утешала. Наконец-то все мы ясно разглядели в ней истинную женственность. И на танец она опять пригласила только его, а другим всем отказала, но уже без выпендрежа, что даже Степана расчувствовало, и он тихо сказал:
- Леонтич, если я установлю рекорд, я отдам тебе яхту для Пивоваровой.

А дальше произошло вот что. Мы продолжали выезжать два раза в день на рыбалку. Но успехи особенно не радовали: на десять человек была поймана всего лишь одна белуга килограммов на 80. Степан старался всегда ставить самого большого живца, если можно так назвать красноперку до килограмма весом. Он как-то умудрялся вылавливать самую крупную наживку. Кстати, Степан никогда не жаловался на неудачу дня. Он только лаконично замечал, к примеру, так: «Осталось четыре дня». Однажды, просидев в баркасе до полудня, все стали собираться на обед. Степан сказал, что он останется.
- Вот, упертый, - покачал головой Семеныч.
Этот упрек почему-то меня обидел, мне казалось, что наши рыболовные неудачи на самом деле зависели от нерадивости егерей.
- Я тоже останусь, - сказал я.
- Не, ну я поеду, - посмотрел на нас, 'как бы оправдываясь, Леонтий.
- Да плыви, плыви, - сказал Степан, и когда Леон замешкался, добавил: --Не, я, правда, без обиды, тебя ведь там ждут.

Егерь замахал фуражкой, давая сигнал рулевому второго баркаса, стоявшего на якоре в полумиле от нас, и вскоре суденышко подошло и забрало наших, кроме меня и Степана. Через час на одну из удочек Степана, на которой стояла особо крупная красноперка, клюнуло. Наживку я перед забросом для интереса замерил - 1200 г. Как и в случае с Леонтием какая-то сверхмощная сила тащила леску с катушки, поставленную на усиленный тормоз, с легкостью роспуска чулочных ниток. Степан мгновенно вспотел, изо всех сил пытаясь притормаживать катушку, крупные капли пота скатывались по его лицу, а неудержимая ручка мультипликатора била по пальцам, на которых оставались кровоточивые ссадины. Я с волнением наблюдал, как все меньше на катушке становится лески. Про то чтобы вовремя сняться с якоря мы не подумали, а теперь уже было слишком поздно...

- Леска кончается, - сказал я, как будто Степан сам этого не видел. Он молчал.
- Осталось не более тридцати метров, - комментировал я. - Двадцать, десять... - Что'же дальше? - крикнул я в отчаянье.
Степан угрюмо и напряженно молчал. Было ясно, что рыба, как и в случае с Леонтием, сломает катушку. Вдруг Степан схватился за леску и протянул мне спиннинг.
- На, держи быстрее. Да крепче держи.
Я схватил удилище. Степан тем временем согнул в локте правую руку и быстро намотал на нее несколько витков лески.
- Посмотрим еще, кто кого, - сказал он, приседая на одно колено.
Леска вытянулась струною над водой на сотни метров.
- А, врешь, не возьмешь! - радостно вскрикнул Степан, вспомнив Василия Ивановича, который, очевидно, отбивался от беляков так же яростно, как белуга от нас.
Единоборство длилось минуту или две, после чего вдруг невероятных размеров рыба взметнулась над водой вдали и леска ослабла.
- Спиннинг давай! - заорал Степан. В обратку пошла!
Он мгновенно смотал с руки леску и стал наматывать ее на катушку. Мотал он быстро, но натяжения все еще не было. Вот уже половина лески была намотана на катушку, а рыба, по-прежнему не сбавляя темпа, наступала на лодку. Я вспомнил фильм «Челюсти» и на какой-то миг испугался.

- Падай на дно, - закричал Степан. - Она идет на таран.
- А ты?
- Как-нибудь!
Я не упал, но на всякий случай покрепче вцепился в борт баркаса. А белуга вдруг замедлила ход и на поверхности воды показалась ее огромная черная спина. Видимо, выпрыгнуть у нее сил уже не было. Она стала снова упираться, но теперь Степан ее подтаскивал, и она неуклонно приближалась к баркасу.
- И что мы с ней будем делать? -робко спросил я.
- Погоди, никуда она не денется, -ответил Степан.
В воде показалась огромная тень, и тотчас у самого борта я сумел разглядеть огромную голову и спину белуга. Степан, подтягивая ее кверху, сказал: - Возьми веревку, просунешь ей через рот в жабры.
- Как?
- Как хочешь!
Белуга была малоподвижна и неповоротлива и дала Степану приподнять свою голову над водой. Рот ее раскрылся и я, сунув по локоть руку в ее огромную пасть, протолкнул один коней толстой веревки через жабры. Затем оба конца мгновенно связал петлею.
- А, голуба, теперь никуда не денешься! - воскликнул Степан, перехватывая у меня веревку.
Я тем временем думал: «Сейчас она нам даст шороху»; схватив другую веревку, быстро соорудил на ее конце двойную петлю и прыгнул с нею в воду. Ощущения малоприятные, когда ты находишься бок о бок с таким чудовищем в его родной стихии. И все же я добрался до скошенного хвоста белуги. Набросил на него петлю и сунул свободный конец веревки Степану. Он, тем временем, уже сумел неподвижно закрепить голову белуги у борта. Когда к борту был так же приторочен и хвост, Степан плюхнулся на дно баркаса и стал нашаривать что-то в своем рюкзаке. Достав оттуда водку, он легким движением сорвал пробку и протянул мне бутылку.
- Пей!
- Не, не могу, воды бы!
- Эх ты, воды туды-сюды. - впервые за все время улыбнулся Степан и, разболтав бутылку, залпом выпил ее из горла. А я подумал: «А лицо все же у него доброе».

Вскоре приехали с обеда наши рыбачки и, увидев белугу, разахались.
- Надо вести ее на базу взвешивать, - сказал Болеслав. - Это, похоже, рекордная рыба.
А Семеныч сказал, что он что-то давно не помнит, чтобы кто-либо на спортивные снасти ловил таких «слонов».
- В ей не мене двадцати пудов, -констатировал он, прикинув вес рыбы на прищуренный глаз. - Как-то поймали примерно такую же два москвича, да вона возила их по Каспию боле суток на буксире. А нас и часа не было, а вона ужо и где.
- Как же ее тащить? - спросил я. -Ее ж мотор не потянет.
- Попробуем загрузить в лодку, -уверенно сказал Степан.
Мы с ним ослабили удерживающие рыбу веревки, и перешедшие в наш баркас стали на один бок, наклонив борт к воде, одновременно по команде «и взяли» перекатывая рыбу.
- Осторожно, баркас не потопите! - кричал Семеныч.
Наконец рыба вытянулась на дне во всю длину лодки. Поляки сфотографировали Степана с трофеем, а затем победители в сопровождении восторженных болельщиков, как сказал бы комментатор, отправились на взвешивание рыбы. На базе были большие амбарные весы и на них кое-как умудрились взвесить рыбу. Болеслав с Войцехом составили рекордный протокол. Когда все дружно зааплодировали рекордсмену, Леон подошел к нему, и я слышал, как он на ухо проговорил: - Мне яхта не нужна. Люси и так согласилась ехать со мной в Москву.

- Что, вы решили ехать с ним!? - Степан посмотрел не верящими глазами на стоящую рядом с другом, улыбающуюся Люси Пивоварову. - Поздравляю, поздравляю, - и Степан, сдержанный и всегда не разговорчивый, стал целовать друга и радостно приподнимать его на руках как ребенка. Кстати сказать, Леонтий женился на Пивоваровой по возвращении в Москву. А рекорд Степана в международной ассоциации любительского рыболовства так и не зарегистрировали. Болеслав все документы отправил во время, но за неделю до вручения призов Степану пришло письмо, что он якобы не заплатил ежегодный взнос в международную ассоциацию рыболовов, и его из нее исключили, а не членов не рассматривали... Так что в этом году главный приз вручили американцу, поймавшему марлина на 280 кг веса. Хорошо хоть русские красавицы стали доставаться нашим простым парням. Ничего, ничего мир постепенно меняется...

Окончание. Начало в «РОГ» №46