Рыбалка под Новый Год.
Кузьма Пашикин.
Российская Охотничья Газета №52 ( 24 декабря 2003 г. )

Сама мысль, об этом вначале показалась настолько нелепой и странной, что я сразу попытался отогнать ее прочь. Но удивительное дело: она вновь и вновь, словно назойливая муха, возвращалась в мое сознание, все более увлекая своей интригующей идеей. Сказать об этом кому-либо вслух я бы ни за что не решился, боясь прослыть просто ненормальным. Мне словно нашептывали два разных голоса. Один вполне здраво и логично рассуждал: как это можно праздник Нового Года променять на какую-то... Другой голос не менее здраво выставлял свои аргументы: подумаешь, Новый Год. Сколько было у тебя таких праздников за 35 лет жизни? А что запомнилось? Тот-то же, нечего даже вспомнить. Банальное застолье, выпивка, тосты, поздравления. Скучища. А тут такое! Подумай, подумай... И я думал. Действительно, предыдущие празднования Нового Года были в основном похожи как капли воды. Застолье, выпивка, поздравления. Потом — телевизионные новогодние «Огоньки», концерт по «ящику» чуть ли не до утра, если выдержишь, не заснешь... Запомнился, пожалуй, лишь школьный новогодний бал-маскарад, когда учился в восьмом классе. Были танцы, игры. Разыгрывалась и лотерея. Платишь 25 копеек (это в 50-е годы), вытаскиваешь из урны свернутую в трубочку бумажку, там написан выигрыш. Разыгрывались разные школярские штучки: ручки, карандаши, тетрадки... Самый дорогой приз — часы-будильник — долго стоял на виду, привлекая всех. Я тогда не пожалел рубль, вытащил сразу четыре бумажки-трубочки и подпрыгнул от радости — на одном из лотерейных «билетов» читаю: «Часы». Сколько было радости! А потом я завел этот будильник так, чтобы прозвенел он через минуту, спрятал в карман и вышел на танцы. В самый разгар танцев раздался пронзительный звон. Все остановились, ошалело оглядывались по сторонам, пытаясь понять, откуда и что звенит. Я тоже оглядывался, делая удивленное лицо. Так проделывал я несколько раз, пока всем это не надоело. Лишь близким друзьям потом открыл «секрет» того маскарадного звона. Продолжая раздумывать над предстоящим Новым Годом, я все сильнее склонялся к мысли: в самом деле, чем же это плохо, если на Новый Год я все-таки поеду... Это будет даже очень оригинально, необычно. И запомнится опять же на всю жизнь. Будут смеяться? А что они в этом понимают? Кроме того, что делать дома одному на Новый Год? Жена уехала к матери. К 30 декабря все сомнения были уже позади. В этот день я купил в рыболовно-спортивном магазине мотыля, а утром 31 декабря уехал на Истринское водохранилище рыбачить на два дня с ночевкой на базе. И в метро, и в автобусе, и в электричке я ловил на себе недоуменные взгляды пассажиров, спешащих домой с подарочными коробками, с елками. Все спешили домой, к праздничному новогоднему столу. А я — на лед, на рыбалку. Приехал на рыболовно-спортивную базу, что под Пятницей. На всякий случай сразу оформил ночлег, заплатил как положено. После этого пошел искать свое рыбацкое счастье. Сидел на льду над лунками и невольно удивлялся сам себе: ну и выкинул номер! Кому из друзей или родных сказать — не поверят. Рыбачить на Новый Год! Представлял, как приду вечером в пустую рыболовную базу, переночую там и утром снова на лед. Одна радость — надежда на клев. А клев, между прочим, оправдал надежды. Поймал тогда очень даже прилично. Радоваться бы такому успеху. Но какое-то неосознанное, подспудное чувство притупляло эту рыбацкую радость. Я видел, как другие рыбаки к вечеру сматывали свои снасти и покидали лед. Спешили домой, к семейному новогоднему застолью. Был уверен, что все спешили именно домой. А мне спешить было некуда. От этого стало как-то грустно, одиноко. И когда уже совсем стемнело, когда на льду уже никого не осталось, я тоже собрался и поплелся в сторону базы. Ночевать. Думаю, приду сейчас, перекушу, выпью из припасенной на случай праздника бутылочки «Московской», попью чайку — и на кровать. Но уже на подходе к базе я почувствовал нечто такое, что сразу отбросило в сторону все грустные мысли. В окнах базы горел свет, слышались оживленные голоса. И каково же было мое удивление, когда, переступив порог базы, я увидел ее на пустую, как предполагал, а наоборот — полную рыбаков. Чувство нахлынувшей радости охватило меня. Не я один, оказывается, такой чудак, такой ненормальный! Вон их сколько, милых, родных рыбаков! Не все, оказывается, спешили домой, а пришли ночевать на базу.
В столовой базы рыбаки стали было кучковаться отдельными компаниями. И туг вдруг один из пожилых рыбаков обратился ко всем: — Мужики! Я считаю, что сегодня, перед Новым Годом, здесь собрались самые настоящие, самые отъявленные рыбаки. Зачем же нам отделяться, давайте сдвинем все столы вместе, организуем общий стол и общий праздник!
Предложение было дружно одобрено и подхвачено всеми. Что тут началось! Несколько столов были сдвинуты вплотную друг к другу. За образовавшийся длинный «банкетный» стол расселись "самые настоящие и отъявленные". Из рыболовных ящиков, рюкзаков на стол было выложено все, что можно было есть и пить. Весь стол был буквально завален самой разнообразной едой. Выстроилась и «батарея» бутылок с водкой разных марок, коньяком, спиртом, самогоном. Выпивка на любой вкус! Чувствовалось, что собравшиеся действительно ощутили связующую всех общность. Да, много приезжает зимой рыболовов. Но чтобы вот так, пол Новый Год — это скорее исключение, а не правило. Именно это чувство своей исключительности витало тогда над всеми нами. Мы быстро все перезнакомились, обменялись адресами, номерами телефонов. Приглашали друг друга в гости, строили планы дальнейших совместных рыбалок. Так, на рыбалке, я встретил 1973 год. Тридцать один год пролетел с того памятного вечера. Выходит, было у меня после Итого столько же праздников Нового Года. Но ни один из них не запомнился так, как этот далекий 1973-й.
Хотелось бы обратится через газету ко всем, кто вечером 31 декабря 1972 года был на Пятницкой рыболовно-спортивной базе: откликнитесь, дорогие друзья! Отзовитесь! А вдруг вместе еще поедем на рыбалку. И с наступающим вас Новым Годом!