На тихой речке.
Алексей Горяйнов.
Российская Охотничья Газета №1 ( 01 января 2004 г. )

Как-то в начале зимы мы с друзьями поехали в дом отдыха на берег реки Протвы. И хотя программа у нас была насыщенная, я на всякий случай прихватил с собой кое-какие рыболовные снасти. Рано утром был на реке - ее обступали голые ивы, да островок березняка на том берегу. Другой обуви, кроме кроссовок, у меня не было и я вскоре промок: под смерзшимся за ночь снегом стояла вода. За излучиной увидел небольшую группу рыболовов. Они громко, видимо, от скуки, переговаривались, да так, что слова эхом отдавались в лесу. Но кое-кто из них нет-нет, да и вытаскивал небольшую плотвичку. Не густо! Понаблюдав за ними издали, я подошел и, обращаясь ко всем сразу, попросил немного мотыля. Рыболовы с удивлением посмотрели на молодца в кроссовках да в легкой курточке, ухмыльнулись, покряхтели и, замолчав, уставились на поплавки. Только один из них - неказистый дед с длинной жиденькой бородкой - печально сказал: «Шел бы ты, парень, домой. Так и заболеть недолго». Затем, лукаво посмотрев, добавил: «Ну, коль хош, на, спробуй. Но рыба, дура, совсем не берет».
Я взял у деда щепоточку мотыля и пошел от рыболовов к противоположному берегу. Здесь гол назад по перволедью я ловил на жерлицы щук, больших окуней и даже попался один полукилограммовый голавль. Помню, поклевки были очень привередливые, а окуни и голавль взяли, когда я перешел на маленькую верховодку. Блесну хищник словно не замечал. Мне тогда удалось поймать лишь пару стограммовых окуней на очень маленькую тусклую латунную блесенку.
... Под кустом я нашел две лунки, едва успевшие подернуться льдом. Продавив прозрачную корку ногой, начал ловить. Помня о довольно сильном течении, я заранее привязал две мормышки: одну, небольшую серую капельку - на конце лески, а другую, совсем крохотную с латунной оболочкой - в двенадцати сантиметрах выше первой. Вначале опустил снасть в ту лунку, что была подальше от берега. Поиграл мормышками у дна, в полводы и у поверхности. Ничего. Закинул в лунку у самых кустов. Глубина оказалась сантиметров пятьдесят. Стал, плавно покачивая мормышкой, поднимать удочку. Вдруг резкий рывок. Я вынул обрывок лески. Вот это да... Щука? Голавль? Крупный окунь? Дрожащими руками привязал последнюю из светлых (в никелированной полусфере) мормышку и продолжил игру на разных глубинах. Но тщетно. Дорожка следов привела меня еще к трем лункам, темневшим возле места, куда, помнится, летом пригоняли на водопой скотину. Мелководный стол дна и изрытый копытами рельеф, на мой взгляд, подходили под стоянку окуневой стаи. Однако и тут меня ожидала неудача - ни одной поклевки! Перешел к другому берегу. Он был более обрывист и сплошь зарос кустарником. Просверленных лунок возле него было множество, но никто из рыболовов здесь почему-то не ловил. Мне показалось это странным. Рыбу пока еще следовало искать возле берега. Тщетно поиграв мормышкой на глубине в 3-4 метра напротив притопленных кустов, я стал искать чистые прогалы и облавливать лунки у самой береговой кромки. В одном месте посчастливилось найти сразу три лунки, просверленных вдоль зарослей пожухлой осоки. В первой же увидел много мальков уклейки. «Где малек, там и хищник», - подумал я, но разные способы игры не дали никаких результатов. Задумался: «В чем дело?» Я наткнулся на первую лунку неожиданно и, возможно, подшумел осторожную рыбу на мелководье - глубина-то здесь не больше полуметра. Теперь стараясь как можно меньше скрипеть настом, подкрался к другой лунке. Опустил мормышку на дно и размашистыми плавными движениями повел ее к поверхности. И вдруг кивок согнулся. Казалось, произошел зацеп. Я расстроился было, досадуя, что поплатился своей последней светлой мормышкой. Но туг меня осенило: «Ведь это поклевка!» Коротко и резко подсек. Леску повело, но я сдержал ее. На крючке было что-то солидное. Я продолжал вываживать. Из лунки выплеснулась вода и на лед вывалился большой окунь. Мне после маленьких плотвичек в уловах местных он показался огромным. Весил он около полукилограмма! Я отбросил окуня подальше, чтобы он не пугал еще не пойманную рыбу. И опять без лишних движений, с затаенным дыханием опустил мотыля в ту же лунку. Тот же плавный размашистый подъем мормышки, снова как бы зацеп - и еще такой же горбач без особого сопротивления лежит на льду. После этого долго не клевало и я отправился к третьей лунке. Кивок согнулся сразу, как только мормышка оторвалась от дна, и я вынул третьего, похожего на предыдущих, окуня. После чего клев прекратился. Впрочем, я уже изрядно промерз в своей одежонке, да и улов был хорош. «Самое время смыться», - вспомнил я, не помню чью, мудрость. Смотав удочки, я направился по тропке мимо рыболовов. Знакомый уже мне старик окликнул меня. Я показал ему пакет с окунями. Рыболовы повскакивали с мест, рассматривая мой улов. А двое быстро собрали снасти и поспешили к ивняку.
- Чудно, - сказал старик, - вчерась ловили там и хоть бы что клюнуло!
Я скромно пожал плечами и мысленно, чтобы не обидеть рыболовов, проговорил: «Шуметь не надо».