Рыба субординацию не признает. И правильно делает.
Кузьма Пашикин.
Российская Охотничья Газета №7 ( 11 февраля 2004 г. )

В советские времена существовала в Москве такая авторитетная военная организация, как Штаб Объединенных Вооруженных Сил государств - участников Варшавского Договора. Как известно, Варшавский Договор долгое время являлся своего рода противовесом блоку НАТО и между этими военными группировками шла напряженная “холодная война”. Служил в этом Штабе один мой знакомый, заядлый рыболов. Однажды он позвонил мне и сказал: - На рыбалку с нами махнешь? Едем на Волгу, есть свободное место в автобусе. Разумеется, я сразу согласился. Был конец марта, как раз период последнего льда. Условились встретиться ночью на плошади у Белорусского вокзала. Мой знакомый назвал номер автобуса. К назначенному времени я прибыл на площадь, нашел по номеру нужный автобус.

С рассветом были на берегу Волги. Рыбацкий коллектив оказался солидный: в основном старшие офицеры, большинство из которых - полковники. Возглавлял группу генерал-лейтенант. Этот выезд у них был официальный, в соответствии с планом работы их рыболовного коллектива. А я, хоть и ехал вместе с ними, но был для них человеком посторонним. Работал я в то время в редакции газеты “Красная звезда”. Когда вышли на волжский лед, этот солидный и уважаемый коллектив военных рыболовов меня немало удивил: начали они рыбалку с того, что быстро, словно по команде, расселись на льду в плотный круг и стали вытаскивать из своих ящиков все, что можно пить и есть. На льду образовалась целая “батарея” бутылок с водкой разных марок, коньяком. По тому, как четко и организованно все это было проделано, можно было не сомневаться, что этот “ритуал” у моих попутчиков отработан давно и надежно. А я, как человек посторонний, отошел в сторону, подальше от берега и начал искать место ловли. Просверлил в одном месте, опустил глубомер - глубина около трех метров. Для Волги это показалось мне маловато. Просверлил дальше - глубина пять метров. Еще отошел шагов на двадцать - семь метров. Большей глубины в том районе не было. Решил половить на участке с неровным дном, со скосом. Вернулся немного назад, просверлил лунку. Глубина - 5,5 метра. Здесь и прикормил. Не знаю, то ли эти упорные поиски “счастливой” лунки оправдались, то ли мне просто повезло, но рыбалка выдалась прекрасной. Поплавки работали активно - то и дело всплывали. Хорошо клевало и на удочку с кивком. И что удивительно, попадалась самая разнообразная рыба: то подлещик, то плотва, то окунь. Так и просидел на одном месте до конца рыбалки. Поймал два целлофановых пакета рыбы - около шести килограммов. По окончании рыбалки к назначенному времени подошел к автобусу. А когда собрались все остальные, начали определять победителя. Каждый улов тщательно взвешивался, результат тут же объявлялся. Чемпионом оказался рыбак, улов которого потянул на 2100 граммов, в основном некрупные плотвички и окуньки. Ему под общие аплодисменты вручили Почетную грамоту. В готовый текст грамоты оставалось лишь вписать фамилию победителя, что и было сделано. И тут мой знакомый, пригласивший меня на эту рыбалку, спросил, обращаясь ко мне:
- А ты как, поймал?
Я ответил, что поймал хорошо, рыбалкой доволен.
- Покажи, - настаивал он.
Я достал из ящика свои пакеты, набитые рыбой. Сквозь прозрачный полиэтилен четко просматривались широко-бокие подлещики, крупные плотвицы, полосатые красавцы окуни. Знакомый мне рыбак взял мои пакеты, поднял их и начал всех подначивать:
- Вот как надо ловить! Учитесь у корреспондента!
И тут такое началось! Я уже был не рад, что показал свою рыбу. Кое-кому захотелось непременно взвесить мой улов. Но более всего заинтересовали всех мои снасти.
- Покажи свои мормышки, - требовали одни.
- А какая леска? - вопрошали другие.
- А на какой глубине сидел? - интересовались третьи.
Я показывал и убеждал, что никакого секрета в моих снастях нет, они обыкновенные, магазинные. А рыбачил, говорю, на глубине пять с лишним метров. Оказалось, что многие их моих новых знакомых считали такую глубину слишком большой. Они ловили, по их словам, на глубине два-три метра, рядом с берегом. Когда же я сказал, что именно в этом, скорее всего, и заключается разница в уловах, кое-кто с таким доводом никак не хотел соглашаться.
- Этого корреспондента с нами больше не брать, чтоб не облавливал, - пошутил один из рыбаков.
- А если еще поедет, то утопим его, - добавил другой.
Шутки шутками, но сам я чувствовал себя не совсем ловко за то, что ненароком как бы обидел этих людей, поймал больше них. Но, думается, в своих довольно скромных уловах они должны винить только себя. Ведь вместо того, чтобы с утра просверлить и прикормить лунки, они сначала сами основательно “прикормились” с изрядным возлиянием спиртного при исполнении того самого “ритуала”. До рыбалки ли было им после этого? До поисков ли стоянки рыбы? Тут уж оставалось лишь бы просверлить лунку где-нибудь и сидеть над ней, ожидая у моря погоды. И еще подумалось вот о чем. Это хорошо, что рыба под водой и толстым слоем льда не видит, кто ей преподносит “угощение” на крючке - генерал, полковник или рядовой солдат. Клюет, не признавая субординации, у того, кто верно определил .ее место стоянки, кто неотразимой игрой приманки умеет соблазнить ее на поклевку. Короче - клюет у того, кто лучше умеет ловить.