Окунь Рыбинского моря. Индейский рассказ.
Николай Чеховский

Когда пишешь короткий рассказ о рыбной ловле, главное, чтобы в нем была поверхность, и были глубокие смыслы. Разумеется, в таком рассказе должно быть много рыбы. Большой рассказ о рыбалке и природе писать куда проще – достаточно, если в нем будут люди. Маленький рассказ начинается сам собой, но тяжело объяснить себе, почему именно здесь следует поставить точку. В большом рассказе трудно понять, с какого места он должен начинаться. Еще тяжелее в такой рассказ вставить рыбу.

…Аглия лонг 1+ на толстой леске падает у борта металлической лодки. Раз за разом толстое стеклянное удилище сгибается в три погибели, и в “Казанку” влетает очередной стограммовый окунь. Лопнувшие места на спиннинге забинтованы многими слоями широкого белого лейкопластыря. Лодка стоит на якоре у продолговатого острова. На берегу растут сосны. Глинистая основа, на которой только хвойные деревья и смогли пустить корни, обрывом уходит в воду. Кажется, что у самого кусочка суши начинается многометровая глубина. На самом деле к семнадцатиметровой глубине на фарватере Мологи тянется не понятно как образовавшаяся коса. Песчаное дно отделяет от воздуха полоса воды всего в метр-полтора. Так что даже в семидесяти метрах от острова очень мелко. Сюда ближе к закату в конце июня окунь выгоняет тюльку. Крупный окунь боится выходить на такое мелководье. К тому же окунь имеет острое зрение, а доживший до 600-граммового статуса – еще и знание жизни. Такая зрелая рыба не будет разводить суету у борта “Казанки”, когда на десятки метров вокруг слой воды так тонок.

Чайки знают, что ни цапли, ни вороны не едят летом слабосоленого окуня в кустах на берегу, если окунь мелкий и его лежит много. Поэтому чайки так тоже не поступают.

Трое в лодке об этом не думают. Молодой парень на носу бросает “кастмастер” на солнце и ведет его “ступенькой” у дна. Пожилой рыхлый рыбак бороздит воду у кормы в направлении фарватера, слишком часто меняя приманки. Но ловит окуня на вращалку именно сорокалетний подтянутый брюнет в старой униформе ярко-синего цвета. Его коренастая фигура выражает спокойствие, в то время как правая рука решительным, но корявым движением швыряет блесну в море. Он бросает приманку на противоположную от товарищей сторону лодки. Именно с этой стороны тюлька смогла укрыться за лодкой от быстрого течения. С этой стороны молодой хищник и поджимает рыбешку.
Уже заканчивается второй час ловли. Парень на носу по два раза за проводку оборачивается на своего более успешного товарища. Рыбак на корме также не сводит глаз с брюнета. Их заворожил результат. От закатного солнца вдоль острова плавно скользит маленькая надувная моторка. Выпрямившись, как палка, и обернувшись лицом к лесу, ею управляет мужчина средних лет в английской камуфляжной форме. Небо чисто. Пробивающиеся сквозь ветви сосен лучи мягко высвечивают многодневный загар на обветренном лице этого явно городского жителя. Но в этом месте он не рыбачил с прошлого года.

…Эхолот показал, что мель закончилась. Немедленно за кормой вытянулась плетеная леска в десятую долю миллиметра толщиной. Через несколько секунд 5-сантиметровый воблер коснулся вершины одного из нескольких сотен песчаных холмиков на четырехметровой глубине. Вершинка легкого корейского удилища, купленного по дешевке девять лет назад, согнулась. И вздрогнула еще дважды, отмечая соприкосновения приманки с песком. Вдруг спиннинг выпрямился, а леска безвольно повисла – зацеп и сразу обрыв? Досадно…
Едва несколько метров мокрой лески попали на шпулю катушки, как леска натянулась и резко заходила кругами, устремляясь в самую глубину! Щука… Уж точно поболее двух килограммов! Удилище вдоль лески – концом в воду. Передача на лодочном моторе – на “нейтраль”. Фрикцион на катушке – ослаблен еще больше.
Подыгрывая удилищем между рывками рыбы, рыболов осторожно выбирает леску, не замечая, как на шпуле оказывается совсем светлый ворсистый участок, на котором леска сохранила едва ли половину своей первоначальной толщины. И вдруг рыболов понимает, что рыба должна быть уже под самой поверхностью. Но, даже наклонившись через край лодки, он ее не видит – солнце висит так низко, что сама поверхность воды отражает почти весь свет и кажется черной. Захваченный задним тройником воблера за нижнюю губу, снаружи о борт шлепает большой окунь. Рыболов держит леску натянутой, подхватывает красавца подсачеком, и тройник вылетает из рыбьей пасти. Бока взвившегося в небо окуня почему-то кажутся копчеными, а поверх них мерещатся порезанные петрушка и лимон. Хорошо, что нет коньяка в лодке! В рыбе оказалось 650 граммов.
Осторожно пробираясь по краю подводных бугров, лодка все дальше уходит от острова. Несколько сот метров прохода обогащают лодку несколькими окунями в четверть и треть килограмма весом. Но крупных окуней больше нет.
Лодка вылетает на глиссер. Брызги от мотора кажутся матовыми и ослепительными над водой – только верхний край солнца отделяет воду от неба. Рыболов возвращается туда, где был пойман первый окунь, и забрасывает приманку. Пройдя метров двадцать, она исчезает в чьей-то пасти. Рыба резко и упорно тянет вниз и назад. Судак! Как и положено Стеклянному глазу, рыбина быстро перестает тянуть и позволяет легко вытащить себя наверх. Ого! Это окунь! И самый крупный… Однако его бока трудно представить себе копчеными – он живо дышит, и даже в темной воде видно, какие алые у него плавники. Темные глаза блестят, как антрацит, а жаберные крышки мерно раздуваются под водой. Леска по недосмотру рыболова дает слабину, но окунь продолжает спокойно плавать вдоль борта, словно на экскурсии. И это хорошо. Возня с подсачеком заставит его сделать рывок. Тройник почти порвал нижнюю губу, и еще одного рывка она может не выдержать. И на леске такого большого окуня не удастся втащить в лодку.
Рыболов стравливает леску, позволяя любопытному экскурсанту погулять на свободе. Он решает подцепить рыбу за хвост на очередном проходе вдоль борта притаившейся в воде левой рукой. Окунь мгновенно реагирует на мысль – плавно отходит от борта. Теперь рыболов не может до него дотянуться и продолжает плавать вдоль лодки, даже не пытаясь натянуть леску или уплыть. Любой его собрат давно рванул бы в глубину. А этот спокоен, словно пришел к рыбаку пообщаться “за жизнь”. Рыболов пытается плавно подтянуть рыбу к себе, но крючок выпадает из дырки в ее губе. Окунь свободен, но продолжает плавать у лодки. Даже нарочито агрессивные шлепки веслом по воде не нарушают его спокойствия. Рыболов заводит двигатель, рыба поднимает в воздух на несколько долгих секунд хвост и, посмотрев на лодку, не спешно уходит в глубину. Этой рыбе еще предстоит пожить. И окунь с самого начала знал это.

На сердце у рыболова очень хорошо. Он знает, что они с рыбой о чем-то поговорили, но старается об этом не думать. Иначе в темноте лодка может налететь на корягу, и тогда можно самому отправиться в глубину.

Николай Чеховский

Copyright © 2006 by Victor Vlasenko
Изменен 25.01.2006