По плесам озера Кереть.
А. Чирков г. Москва (Рыболов № 3 / 1996 г.)

Собрались мы как-то в поход по костромским речкам, но по разным причинам этим планам не суждено было осуществиться. Пришлось обратиться в Московский клуб туристов. Из "настенной почты" узнали, что в группу для похода по озеру Кереть требуется один опытный экипаж. Познакомились с авторами объявления и договорились ехать с ними. Дней через десять поезд Москва — Мурманск вез нас к станции Лоухи.

Здесь мы выгрузились, запаслись хлебом на пару недель (все остальное привезли с собой), наняли грузовик и, преодолев 9—10 километров полевой дороги, достигли озера Кереть. Нас поразило и поначалу даже ввело в некоторое уныние огромное число моторных лодок на воде. Вся эта армада принадлежала жителям поселка Лоухи. Можно было себе представить, как она в субботу или воскресенье всем составом окажется на плаву, да еще ведомая далеко не всегда трезвыми рулевыми... Естественно, нам очень хотелось побыстрее собрать байдарки и убраться подальше от провонявших бензином и маслами причалов. Впрочем, мы напрасно нарисовали себе такую мрачную картину. Действительность оказалась пусть не радужной, но вполне нормальной.

Озеро Кереть имеет необычайно изрезанную и живописную береговую линию. Оно состоит из нескольких плесов, по местному "озер" — Плотичное, Северное, Серебряное, Куккориозеро, Пиртозеро. Эту цепочку завершает "суверенное" Вингельозеро, отделенное от них речкой-протокой. По ним мы и спланировали кольцевой маршрут: вперед вдоль западного побережья, обратно — вдоль восточного. Для рыболовов здесь просто рай, так как повсеместно водятся щуки, язи, окуни, плотва, даже лещи. В лесах много черники, голубики, морошки, брусники и клюквы.

На воде было тихо, и мы незамедлительно переправились через озеро Плотичное. На большом мысе обнаружили отличное место для бивака.
— Здесь переночуем. Согласны? — спросил наш командор Федя.
— Конечно. Лучше завтра проплывем подальше и порыбачим, — ответила команда.
— А может, здесь устроим дневку? — возразил кто-то.
— Посмотрим завтра, — дипломатично резюмировал Федя. Ему совсем не хотелось вступать в дискуссию в первый же день.

Мыс, обдуваемый ветром, был свободен от комаров и мошкары. Есть здесь топливо и довольно чистая вода. Но в траве и кустах повсюду разбросаны следы "цивилизации" — бутылки, банки, полиэтиленовые мешки и пакеты. Захламленность оказалась такая, что даже местные жители явно избегали этого места и предпочитали держаться от него подальше. Но нам пришлось смириться, так как часть вещей уже выгрузили.

На следующий день мы с утра перебрались на другой мыс, разделяющий озера Серебряное и Куккориозеро. На сей раз выбирали участок для бивака более осмотрительно. Раскинув палатки и завершив разные хозяйственные дела, заметили, что погода явно разгулялась.

Под вечер даже мшистые бурые скалы и валуны расцветились разными красками. Они, казалось, горели в лучах опускающегося к горизонту солнца. Дальние островки (а всего их на Керети около 140) и мыски покрылись позолотой и серебром. Не знаю, можно ли где-то в иных, не северных краях над головой и горизонтом увидеть такие удивительные розовые и золотистые облака, смену цветов от красных и сиреневых до зеленых и пурпуровых. Белая приполярная ночь завораживала. Но прошло немного времени и, хотя белая ночь продолжалась, краски постепенно поблекли.

Пока мы любовались закатом, наши рыболовы (в этом походе их было трое) колдовали со снастями — кто на байдарке, кто на берегу. Наш командор и Саша пристроили свою байдарку у подмытого волнами дальнего островка. Когда они приплыли и подсели к костру, оказалось, что они натаскали десятка два окуньков и еще несколько подъязков. Кстати, подъязки попадались на поплавочную удочку и в последующие дни, правда, лишь по три-четыре штуки. Был даже случай, когда Саша поймал подъязка на мормышку, предназначенную для ловли окуней.

В первый "рыболовный" день мы с женой дежурили по лагерю, поэтому нам пришлось лишь чистить рыбу. Занятие это я до сих пор вспоминаю с содроганием. Дело в том, что основную добычу составляли мелкие окуньки. Они нахально хватают любую насадку и, конечно, оказываются на крючке. За пару часов улов доходил до полуведра. Пока его почистишь — весь исколешься, даже при том, что удаляешь лишь внутренности. Выпотрошенных, но недочищенных окуньков варили в ведре, потом процеживали через марлю. Наваристый бульон шел на уху, остальные отходы — чайкам на закуску. Плотву и крупных окуней очищали от чешуи и жарили. Аромат вареной и жареной рыбы постоянно витал над нашими биваками и возбуждал аппетит даже у двух наших вегетарианцев, а также у крикливых чаек.

Наконец и мы с женой испытали себя на рыбалке. Прибегли к многократно проверенному в северных походах способу — ловле щук на дорожку. Пару свободных вечеров курсировали вдоль берега, и удача сопутствовала нам. Один раз поймали трех щучек, в другой раз — четырех. Причем не обошлось и без казуса. Жена, державшая дорожку в руке, нечаянно упустила ее из-за сильного рывка. В первую минуту мы подумали, что блесна зацепилась за корягу. Но когда снасть стала удаляться от байдарки, мы сообразили, что это щука, петляя в тростнике, ведет ее за собой, и направились в погоню. Не без труда выудили дощечку и начали выбирать леску. Хищница то рвалась, то просто натягивала ее как струну. Мы всерьез опасались, как бы она не порвала леску, так как полагали, что на крючке сидит щука непременно гигантского размера. Каково же было наше разочарование, когда мы вытянули из воды обессилевшую рыбину чуть больше килограмма.

Наконец наша флотилия из четырех байдарок вошла в речку Ниву, соединяющую Пиртозеро с Вингельозером. Речка эта ничем не примечательна. Это четырехкилометровая протока с низкими берегами. Здесь случилось небольшое происшествие. Мы всегда старались держаться подальше от бешено мчащихся моторных лодок, управляемых нередко подвыпившими рулевыми. И надо же такому случиться, чтобы именно здесь, в узкой протоке, навстречу нам на полной скорости мчались две лодки. Мы подрулили к берегу, причем первый экипаж — почти вплотную. Но высокая волна просто вышвырнула головную байдарку на берег, да еще и залила водой. Остальные просто покачались на волнах без всяких последствий. Мы причалили к берегу, вылили воду из байдарки (повреждений у нее не было), быстро дошли до Вингельозера поблизости от устья Нивы, устроились на ночевку и принялись сушить у костра вещи. А люди в моторной лодке даже не посмотрели в нашу сторону. Точно так же они ведут себя и на плесах. Опытные туристы обычно избегают выходить на открытые пространства больших водоемов и плавают поближе к берегу. Так надежнее, тем более что на открытых участках озер подстерегает другая опасность — крутые и высокие волны. Плесы спокойными бывают довольно редко.

В очередной раз дневку решили устроить в одном из очень симпатичных и поэтичных заливчиков. Вечерами вода здесь настолько спокойна, что в ней отражаются не только облака, но и золотистые сосны, корявые березы и густые тростники. Вода поэтому казалась то зеленой, то сиреневой, то голубоватой, а перед закатом — золотой и розовой.

Здесь мы совершали прогулки по окрестным лесам. Правда, занятие это не из простых. Дело в том, что в лесу крайне редки участки, не засоренные буреломом. Даже на ягодниках лежали крупные и мелкие валуны, попадались ямы, замаскированные зарослями вереска — растения с розовыми цветками. Впечатление такое, что он цветет непрерывно с весны и до поздней осени. Несмотря на известные трудности, мы все-таки ухитрялись собирать достаточно черники и голубики. Набирали понемногу и грибов, в основном лисичек и подберезовиков.

Обратный путь вдоль восточного берега Керети по удивительно прекрасной, хотя и суровой Карелии в первые дни августа прошел без особых приключений.