Чистый нахлыст. Лекции В. Литвинцева по нахлысту.
(РиР №5 / 1975 г., №№ 1,2,5 / 1976 г.)


В истории русского любительского рыболовства Василию Николаевичу Литвинцеву следует отвести достойное место. В старые, рутинные способы ловли он внес свежую, обновляющую струю. Он один из первых заговорил о спортивном направлении в ужении рыбы, внес в исторически сложившееся понятие о нахлысте определенную ясность, отделив так называемый "чистый нахлыст", под которым Василий Николаевич понимал подлинный спорт, от “примитива”. Будучи горячим и страстным поклонником "чистого нахлеста", он довел его до совершенства, граничащего с искусством. Всю жизнь работая над улучшением снасти (он сам делал удилища, катушки и все снаряжение), Литвинцев удивительно тонко чувствовал гармонию, красоту и спортивность и снасти и самого ужения.
Это был человек большой культуры и широких интересов. По специальности экономист, он прекрасно знал литературу, искусство, сам занимался живописью и скульптурой. Как сейчас, вижу его лицо: белая, аккуратно подстриженная бородка, такая же белая, красивой лепки, голова, живые, умные глаза. Руки его, которые все умели, были очень выразительны, артистичны.
Скончался он в возрасте 65 лет, в июле 1943 г.
Еще в 1926 г. Василий Николаевич подготовил для издания рукопись книги "Спиннинг и нахлыст", но по неизвестным причинам она на вышла в свет.
В Московском обществе “Рыболов-спортсмен” в начале 1941 г. он читал лекции, которые и сейчас представляют большую ценность. Я слушал эти лекции, По счастью, у меня сохранились записи, которые, по просьбе редакции, я предоставил журналу "Р и Р" для публикации. В них сделаны некоторые сокращения и внесены незначительные коррективы. В целом же, я старался сохранить оригинальный, своеобразный язык и стиль Литвинцева. Рисунки выполнены мною по эскизам, сделанным на лекциях.

А. Лапутин


Лекция 1.

Введение.

Цикл предстоящих лекций по ужению нахлестом — попытка удовлетворить запросы передового отряда советских удильщиков. Запросы таковы, что затрагивают область охоты, спорта уже в тесном значении этого понятия. Следует отметить, что пока общие представления большинства наших охотников об активных, спортивных методах ужения крайне сбивчивы и неопределенны. Постоянно происходит как бы некоторое замешательство в толковании понятий спортивности, причем обыкновенно упускают из виду их основные признаки.

Поставленная мною задача достаточно обширна и имеет самые благие намерения удовлетворить возможно полнее возможно большее число истинных поклонников удильного спорта, помочь советской молодежи, навести их на некоторые размышления. Большая часть установок технического раздела лекций испытана на многолетней практике. Другие в форме улучшений и пожеланий явились а результате критического пересмотра. Они так или иначе будут оговорены.

Наконец, установки третьего порядка, имеющие особое назначение — способствовать формированию культурного спортсмена, являются продуктом субъективных переживаний и бесчисленных творческих бесед. Хотя лекции по содержанию должны быть главным образом техническими, но в силу высказанных положений трудно пообещать, что местами в них не будет попадать тонкая прослоечка разного вкуса и аромата. Это случится неизбежно потому, что от техники спорта я не отделяю его этики, добровольного кодекса добропорядочных отношений как к объекту охоты, так и к товарищам по охоте. Спортивная дисциплина настойчиво к этому побуждает. Необходимо сказать откровенно: я больше заинтересован в хорошем чутком товарище, чем в блестящем, но с каким-либо изъянцем мастере техники, и нам незачем, по-моему, даже вредно скрывать характерные явления охотничьей жизни, хотя бы явно отрицательного порядка. Для того, чтобы как-то воспитаться, чего-то добиться, необходимы критика и самокритика. Тогда от столкновения мнений рождается истина, происходят какие-то очищения, выяснения, создаются позиционные принципиальные установки.

Слабые контуры будущего удильщика-спортсмена нашей страны еще только намечаются, но я беру на себя смелость показать идеал, образец, каким он мне мыслится. Будем беседовать по душам, откровенно, ничего не скрывая.


Местный исторический обзор зарождения нахлеста его развитие или гибель.

Начало такое: совершенно простая удочка-прутик, при удочке маленький человек-охотник. Конечно, охотник, какие могут быть сомнения! Он ранехонько рысью прикатил сюда и вот торчит весь день по колено в воде, прозяб и наверняка голоден. Вид у него хоть синеватый, продрогший, но возбужденный и довольный. На пуговицах штанишек намотана длинная снизка уклеек. Охотник ловко “жикает” прутиком, подсекая почти без промаха, изредка подлизывая ранку на своей маленькой ручке. При ловле мух он налетел на ржавый гвоздь, и вот теперь ранка болит и беспокоит. Но это — сущий пустяк! Такие ли драмы приходится ему переживать ради любимой охоты! Придет домой потемну — отец выдерет.

При одном воспоминании об оснащении лески знаменитым волосяным хвостиком в уши кидается огонь— так дорого достались ему три десятка волосков, изъятых из хвоста лошади хитрого и жестокого ломового. Без обеда он уже остался — и на это наплевать. Можно стащить краюху хлеба или мать покормит — она входит в его положение. Все эти Федьки, Митьки. Петьки — вот они, как сейчас вижу, стоят рядом и “жикают”. В те далекие времена за право охотника они платили своим маленьким тощим телом, стойко перенося физическую боль и всякие лишения. Дорогая, прекрасная охота! Вот эта простая удочка-прутик, маленький охотник — это прототип подлинного нахлеста.

Многие из нас, выросши, оставили этот живой и активный детский нахлест и перешли на солидную пассивную охоту. Многие и по сей день не знают, что представляет собой подлинный нахлест, по праву занимающий первое место в культуре удильного спорта. Долгое время совершенствуясь, нахлест далеко ушел вперед из рядового ужения, как своеобразное по красоте искусство. Эффект его удара, перипетии борьбы сразу, с ходу останавливают внимание самых холодных деловых людей.

Наши равнинные реки с умеренным течением, сонными омутами, тихими затонами, населенными карасями, лещами, линями, степенными голавлями, рождают представление о рыбной ловле, как о занятии пассивном. Сиди, старательно глядя на поплавок, жди, пока положит, поведет, прижмет, одним словом, пока не заглотает. Я не хочу сказать, что у нас нахлест дальше детского не пошел. Конечно, пошел. Но все это, как увидим дальше, грубовато, простовато, далеко от чистого нахлеста.

У нас начинает внедряться принцип бегучей снасти, однако при всем этом огромное большинство упорно придерживается старинки, занимаясь пассивной ловлей. Не скрою, нахлест труден, требует исключительной техники и чистоты приема, высоких качеств снасти. Владение нахлестом в совершенстве— это не просто ужение рыбы, а уже тонкое мастерство. В погоне за зернами этого спорта я не стеснялся любым расстоянием и местом, чтобы хоть одним глазом посмотреть на работу подлинных, очень редких артистов. Немногие из охотников удильного спорта владели тогда нахлестом в совершенстве; любовно взращивая его, любыми средствами подлаживаясь к родной почве, они открыли в нем возможности почти безграничного совершенствования. Еще меньше занялось ревизией нахлеста, встав на защиту понятий “чистый”, “классный”, “активный”” Такая ревизия необходима для того, чтобы драгоценное зерно не завязло в трясине старых понятий и навыков. Таких мастеров, ювелиров нахлеста, были единицы. Вся работа их—этих вкладчиков в отечественный спорт — частью затерялась, частью передавалась преемственно и только изредка кое-что выставлялось на общее пользование. Конечно, многое ценное, творчески оригинальное погибло без следа.

Попробую собрать, привести в порядок то, что накопилось за сорок лет сознательной, направленной работы, и передать в общее пользование. Хорошо помню, как складывался мой нахлест с конца 80-х годов прошлого века. Представляю Москву-реку близ бывшей Прохоровской фабрики, ограду и знаменитый Поганый сток. Возле, на довольно высоком берегу, дача Закревского, с прудами, парками и школой садоводства. Сток имеет началом сахарный завод и впадает в Москву-реку против Трехгорного пивоваренного завода. В те времена это—наипопулярнейшее Эльдорадо московских удильщиков. Вот на этом приятном месте, рядом, почти плечом к плечу, на черных намывных стоках, по колено в воде, уклеечники весело “жикают” на мушку или на “крыску”, населяющую уюты Поганого стока. Этой “крыской” в большой степени обусловлено исключительно рыбное содержание места. “Крыска” — личинка ильной мухи — служила основным кормом бесчисленной уклее, подусту, плотве, которые, в свою очередь, привлекали хищников.

В стороне, за стоком, сидели “солидные” люди — доночники. Слышалась мелодичная болтовня бубенчиков. Напротив в лодках — не менее “солидные” первые проводочники. Как те, так и другие от времени до времени извлекали разнообразную рыбу. Это было исключительно интересное и веселое место, почти клуб, а вернее — школа постоянного обмена опытом для всех возрастов.

Частенько крупный шереспер бурно врывался в стаю уклей, делал могучий разворот и, чавкая, подбирал оглушенную мелочь. Все, сколько нас было, с уважением приостанавливали ловлю. Эта рыба никому из нас—ни уклеечникам, ни доночникам, ни проводочникам — в те времена не была доступна. За нею (понаслышке) охотились еще более “солидные” люди какими-то особыми, новыми способами. Вот к этим-то, более “солидным” людям я в свое время и стал подбираться, а пока, в процессе естественного развития, постепенно утратил навыки детского нахлеста.

Гибель нахлеста была отчасти заложена в тех “дядях”, которые в спокойном величии неподвижно сидели с донками в лодках. Особым уважением у нас, мелюзги, пользовались доночники-ночники, они же — “переметчики”, тяжело, грубо снаряженные, тепло одетые, с фонарями, ведрами, корзинами, огромной вязанкой хворостоподобных снастей на плечах, различными переметами, рогульками и прочими орудиями пассивного лова. Их солидный деловой шаг сопровождался ритмичной разноголосицей колокольчиков-бубенчиков. Мы собирались уходить, а они только жаловали. Частенько при этих дядях полагались сынишки или внучата, которых постепенно и основательно засасывала неподвижная трясина привычной прадедовской рутины. Детский нахлест погибал в этой трясине, уступая место “солидной охоте”. Лишь изредка мальцу поручалась забота о живцах, причем основная нахлестовая рыбка — уклейка браковалась как малопрочная.

Этой опасности отвода от нахлеста мы, конечно, не могли сознавать и завидовали тем счастливым товарищам, которых отцы и деды таскали с собой на ночь. Находясь с раннего детства в классе уклеечников, я постепенно проходил все стадии роста. Усвоил оплевывание червей, котлетное производство из выползков, маскировку жала крючка и прочие секреты. Моя “зрелость” в этом смысле сложилась и закончилась годам к четырнадцати-пятнадцати, в к шестнадцати была найдена другая линия — “брандахлыст” (о том скажу в своем месте), после чего я круто порвал с “солидной” охотой, подарив всю свою очень аккуратную “справу” солидному дяде.

Не помню, когда первый раз я услышал и как воспринял слово “спорт” в отношении рыбной ловли, что содержало и определяло это понятие. Кажется, в то время понятие “спорт” культивировалось и пропагандировалось вместе с бегучей снастью П. Г. Черкасовым, объединяя все любительские способы ужения, давая любезный приют явно неспортивным установкам. Вот в таком состоянии понятие “спорт” благополучно живет и по сие время.

В период между семнадцатью и двадцатью годами с несколько смутными представлениями о спорте я свел разных качеств знакомства с упомянутыми выше “еще более солидными” людьми. Одна из встреч так глубоко меня захватила методом и эффектом охоты, что понятие “спорт” как-то внезапно прояснилось и я бесповоротно встал в ряды горячих приверженцев чистого нахлеста...


Материальные средства.

Разберем последовательно чистый вид нахлеста, а затем те подобия и примитивы, которые держатся у нас, более или менее отклоняясь от него. Вначале необходимо было бы бегло пройти технические средства, орудия ловли и снаряжение.

На первом месте, в голове материальных средств, стоит удилище — самая важная часть, делающая спорт. Охотники далеко пошли по пути усовершенствования удилища для нахлеста, предъявляя к нему требования, как к точному прибору. Оборудованное катушкой, оно вместе с лесой и приманкой составляет бегучую, или катушечную, снасть.

Удилище — едва ли не самая капризная часть снасти, что и породило индивидуальные модели. Можно ли по внешнему виду судить о качестве и практической их пригодности? Надо сказать, что внешние признаки хорошего удилища — это вообще чистая и аккуратная работа; например, в клееном бамбуке — отсутствие щелей, хорошая подобранность узлами, аккуратная плотная пригонка трубок, хороший присос трубок. Такое удилище при качании во всех направлениях и встряхивании не дает стука. Важными признаками являются также прямизна удилища, сохранность лака, отсутствие каких-либо травм, наличие которых может служить причиной гниения и поломки удилище.

Следует определить точку баланса без катушки, положив удилище под прямым углом на указательный палец до равновесия. Эта точка не должна быть удалена от рукоятки, а находиться в 50—55 см от нее. Для определения кривой изгиба удилище снаряжается катушкой, к которой привязан груз весом около 200—250 г, и держится в упоре под углом 45°.

Параболическая кривая является характеристикой строя и грузоподъемности. Читать кривую, а значит—угадывать функции данной модели можно приблизительно так: если максимальная стрела прогиба этой параболы находится ближе к середине, удилище тяжелоголово, имеет хлыстоватый строй. И наоборот, сдвиг этой стрелы к концу (к вершине) указывает на комлистость, большую скорость действия и мощность удилища. Чем дальше стрела прогиба будет перемещаться к вершине, тем мощнее будет удилище, комлистое и тем более тяжелую приманку им можно метать. Никаких крайностей в обоих случаях не должно быть. Необходимо гармоничное сочетание всех указанных требований, при котором достигается достаточная пружинистость.

Удилище более замедленного действия имеет стрелу прогиба ближе к комлю и совсем непригодно для метания тяжелой приманки. Такое удилище было сделано мною примерно 35 лет тому назад. Это удилище малой скорости действия. Если его нагрузить и поставить в те же самые условия, при которых мы испытывали другие удилища, то стрела его прогиба будет ближе к рукояти. Впечатление от этого удилища, как скажут хлестовики, такое, что оно имеет большую гибь и дает приятное ощущение в смысле эмоционального восприятия. Недостаток этого удилища — малая скорость; им можно бросать не так далеко и четко, как другим удилищем.

Продолжая дальше испытывать удилище, попутно выясняем баланс вполне снаряженного удилища. На тонкий его конец вы навертываете моточек рабочего шнура, который у вас обычно бывает на выкидке, и пробуете, где у вас находится баланс. Теперь, когда вы установили баланс, точка баланса перемещается, и он будет находиться у вас примерно в 2 см от конца большого пальца, когда вы держите удилище в руке при забросах. Это — испытание, так сказать, вне динамики. Во время динамики происходят какие-то перемещения, и точка баланса переместится к большому пальцу руки. При хорошо найденном балансе удилище не имеет обременительного веса в руке, при взмахах конец его не чувствуется и создает приятное ощущение.

Надо обратить внимание на так называемую остаточную деформацию, а именно — стойкое искривление под влиянием груза. После того, как удилище сработало, оно должно принять прежний, совершенно прямой вид.

Какое удилище лучше: двухколенное или трехколенное? Лучшее удилище без колен, но ввиду крайних неудобств при перевозке одноколенного удилища приходится пользоваться для одноручного удилища двумя коленами и для двуручного — всегда тремя коленами. Конечно, двухколенное удилище удобней потому, что оно, прежде всего, более монолитно, чем трехколенное.

Как сказано, нахлестовое удилище— самое трудное в смысле определения его качеств и, особенно, координирования его строя с индивидуальными особенностями охотника. Легче выбрать прикладистое ружье, чем прикладистое удилище.

Поговорим немного о катушках. Требования, предъявляемые к нахлестовым катушкам, следующие. Катушка не должна быть слишком легкой для того, чтобы, участвуя своим весом, помогать балансу удилища. Если взять очень легкую катушку, ею нельзя будет сбалансировать удилище, всегда оно будет тяжелоголовым и утомлять. Лесовместимость катушки — по особенностям охоты; она должна вмещать основной (рабочий) шнур и примерно 30—50 м резервного шнура. Когда попадает крупная добыча, то, чтобы ее вывести, вы должны дать ей ход; случается выбрасывать до 30 м резервного шнура. Резервный шнур принято называть подкладкой. Делается он из более дешевого материала, но все-таки достаточно прочного. Для намотки всего этого потребуется шпулька диаметром 60—70 мм при ширине между щечками 20—25 мм и сравнительно тонкой ступице.

Катушка в забросе не участвует. Легкости хода не требуется. Наоборот, ей необходимы тормоза двух порядков: первый — для регулирования подсечки, рассчитанный на силу грузоподъемности поводка. Скажем, у вас поводок выдерживает 200 г мертвого веса, следовательно, сопротивление тормоза должно быть примерно 150 г. В этой катушке имеется индикаторный (градуированный) подтормаживатель, с широким пределом действия, который вы регулируете по ощущению или грузиком, повертывая на то или иное деление. Это гарантирует целость поводка. Второй тормоз — трещотка. После поклевки рыбы одни вываживают ее на глухом тормозе, другие употребляют трещотку. Я лично редко употребляю трещотку и предпочитаю пальцем проделывать торможение.

Материал катушек очень разнообразен, главным образом — алюминиевые сплавы, изредка дерево, иногда пластмасса. Пластмассовые катушки приходится подгружать свинцом, чтобы дать какой-то подходящий вес.

Длительный опыт выработал шнуры для нахлыста особой конструкции, которые подразделяются на конические и веретенообразные. Конический шнур прикрепляется к резервному толстым концом. Такие конструкции шнуров усиливают баллистические средства метания, давая более значительные дистанции посыла. Материал для шнура плотный, шелковый, пропитанный маслами и олифой, медленно сохнущими. Для меньшего намокания — обычно полированный. Хороший шнур должен быть мягким, эластичным. К шнуру посредством петли-замка крепится подлесок, обычно также конический, набранный из жилок разнообразной величины. Свободный конец— для поводка. Длина подлеска — 2—3 м. Для изготовления подлесков удобны искусственные жилки. Подлесок принимает либо в петлю, либо посредством привязки поводок. Поводок — это достаточно тонкая жилка, которая несет искусственную приманку.

Приманки очень разнообразны и состоят, главным образом, из искусственных мушек и насекомых. Классифицируются приманки по двум методам ведения охоты: методу сухой мушки—контакта и методу мокрой мушки — подводного.

Контакт — это прикосновение к поверхности воды и пребывание на воде какое-то время или немедленное снятие с воды. Хороший контакт представляет собой некий момент: положил —снял. Это — метод сухой мушки. Соответственно методу ведения охоты изготовление приманок преследует в одном случае плавучесть и легкость, в другом — необходимый удельный вес (больше единицы). Главный упор производства сосредоточен на мушках-бабочках, так как рождение нахлеста произошло от насекомых.

Не считая достаточным ограничивать приманки одними лишь мушками, я развиваю их в сторону так называемого фантазийного материала, а также гусениц, блесен, рыбок и девонов, получая таким образом большую свободу и творческие возможности в организации охоты. В самом деле, имея по местным условиям средней полосы довольно ограниченные объекты для нахлеста, иногда интересно бывает организовать схватку со щукой, окунем, для которых соответственно конструируются приманки, как например; блесна, лягушонок, комбинированная муха-блесна. Для краткого ознакомления с приманками, употребяемыми в нахлесте, привожу наиболее характерные модели на рисунках, где С—сухая, М—мокрая, Ф — фантазийная мушка.

Само собой разумеется, что это— основной, более или менее типичный материал, а вообще ассортимент фантазийных приманок очень обширен, с бесчисленными вариантами цветов. Обыкновенно бывает так, что создается какая-нибудь модель, форма, ее цвет, и эта модель варьируется в многочисленных оттенках: то брюшко полосатое, то брюшко красное, то крылышки другого цвета и т. д.

Снарядившись более или менее компактным и разнообразным, по приведенным мною образцам, материалом, охотник может всюду выступать с нахлестом: и в средней полосе, и в интереснейших местах Севера, и на южных реках, богатых высокоспортивной рыбой.

Модели, предназначенные для метода сухой мушки, оснащаются аппаратом плавучести — перьями, крыльями, достаточно широкими и разведенными, и т. п. Так называемое жабо, делающееся обычно из петушиной гривки, является самым сильным средством плавучести, и чем гуще оборудовано это жабо, тем большая плавучесть обеспечена.

Модель 17с изображает знаменитую мушку-ежик, необычайно популярную, всесезонную. Если иметь коричневого, черного, палевого и беленького ежика, можно охотиться в наших водоемах. Если после ловли вы попудрите мушку растворенным в бензине парафином, она опять работает, садится на воду, и утопить ее довольно трудно.

Модель 23с — полумуха, ближе к шмелю, так называемый бомбус — тоже очень плавучая. Модель 19с отличается тем, что широко разведенные крылья не дают ей возможности тонуть.

Модели мушек 10, 11, 12с характеризуются меньшей плавучестью, но их необходимо иметь — это так называемые поденковые (сухие) мушки. Для них оснастка и удилище должны быть потоньше; вы кладете приманку на поверхность на короткое время, не давая ей затонуть. Имеется целый ряд поденковых мушек (12с), удобно посаженных на крючок, летящих головкой вперед. Модель мушки 9с имитирует отчасти бабочку, отчасти стрекозу, без претензии на большой натурализм.

Что касается мушек мокрого метода охоты, метода оглубления, то их можно бросать в воду и, подождав, пока они потонут, вести, сколько потребуется времени. На Севере ловят на затонувшую мушку. Мушки для работы по мокрому способу не обладают такими плавучими средствами, они более тонкие и слабо оперенные по сравнению с мушками для работы по сухому способу.

Как видно из рисунка 15м, эта мушка очень “глазастая”. Преимущество ее а том, что рыба ее скоро увидит, но эта мушка сильно парусит при забросе. Плоско сложенные крылья способствуют ее оглублению. А вот модель мушки 39 сконструирована не из пера, а из барсучьего волоса. Говорят, что если напудрить ее парафином, она может долго держаться на воде. Я ее не испытывал, но мне ее хвалили. Тело ее пробковое. Дальше идет модель 40 американской мушки, имеющей тело из пробки, головка ее напоминает головку скоростного истребителя. Она сделана из перышек фазана и отходов жилок.

Перехожу к приманкам, имеющим явно выраженную внешность,— по принципу естественной пищи, так называемым натурализированным. В некоторых моделях мушек есть большая доля фантастики, и ни в какой энтомологии вы их не найдете. К числу натурализированных моделей относятся мушки 30 и 43н.

Дальше идут модели по типу блесны и мухо-блесны—33, 34. Модель 48 пo типу блесны сделана из очень легкого материала, Самарская жереховая, облегченного типа, чтобы можно было работать нахлестом. Модель 49 — облегченный блинкер. Модель 47 — девончик на металлическом тонком поводке, потому что иногда хватает щука к для нее не годится жилковый поводок.

Дальше идут раскрашенные, а также иллюминованные бронзой или крытые шелком резиновые или оперенные модели малька. Вот шелковая рыбка 45, покрытая по бокам глазастыми перышками дикого индейского петуха. Это — форелевая приманка. Затем — необычайно простая и легкая модель 50, покрытая сверху перышком, которое выпускается с конца. Этой мушкой пользуются при ловле хариуса и форели.

Приманок фантазийных, которые нельзя подвести к признакам естественной пищи, очень много. Некоторые неизвестно что из себя представляют, но, может быть, на ходу они имитируют рыбу. Они красивы, цветасты, возбуждающе действуют на механизм рефлекса. Есть приманки довольно спорные. Есть приманки, напоминающие страшных насекомых. Вот приманка 32, на хариуса, являющаяся, если я не ошибаюсь, изобретением архангельских рыбаков. Сделана она из беличьей шерсти и 8 конских волос-усов. Дальше идет модель 33 — звероподобной бабочки-блесны, сделанной из оленьей шерсти, со стержнем, на котором находится маленькая блесна. На эту приманку с успехом берет и хищная, и нехищная рыба.

Почти все эти модели мною лично испытаны. Другие модели мне хвалили. Здесь нет моделей, которые почему либо вызывали сомнение.

Заканчивается перечень снаряжения для нахлеста орудиями подхвата: это— сачок, иногда багорчик и т. п. Небезразлично, каким из орудий подхвата пользоваться. Так, например, для вертлявой легкой добычи (форели, хариуса) удобней всего складной сачок. Для более тяжелой и медлительной рыбы берется багорчик (жерек, щука, голавль, лосось). Далее идут удобства укладки, маскировки и забродки: мешок, корзина, резиновые сапоги, простые сапоги, специальные ботинки, балахон, шерстяные носки, штаны, коробки для мушек, всякий инструмент и прочая мелочь. Несколько слов об этих неизбежных вещах.

Ввиду того, что большая часть ловли удильщика-нахлестовика проходит в пределах приятной погоды весенне-летнего периода, никаких особых отступлений в костюме не требуется. Одежда должна быть удобной, легкой, соблюдена некоторая портативность, чтобы можно было, сняв с себя одежду, положить ее в мешок или рюкзак. Одежда не должна стеснять движений. Этого требует особая подвижность нахлеста, охоты на ходу. Учитывая сезонные условия, охотник добавляет некоторые предметы утепления, защиты от дождя: фуфайку, непромокаемое пальто или накидку.

Если охота ведется в забродку, что чаще всего применяется в нахлесте, то необходимо иметь прорезиненные штаны или высокие резиновые сапоги, а нижнее белье полагается шерстяное, чтобы не было непосредственного охлаждения от резины. Летом все это заменяется трусиками и тапочками. Так как у нахлестовика все должно быть при себе и на себе, целесообразности и укладистости одежды должно быть уделено особое внимание.

Нахлест прежде всего и обязательно требует маскировки внешнего вида соответственно обстановке, пейзажу, в котором ведется охота. Если места знакомы, то, само собой разумеется, для них определяется цветостандарт одежды. Это обыкновенно спокойные оттенки хаки: то зеленоватые, то коричневатые, более или менее сливающиеся с фоном. Как особое отступление от цветомаскировки вводится зелено-травяной или цвет грунта, песка.

Чтобы цвет привести к портативному, я завел так называемый балахон-рубаху, или комбинезон, из дешевого коленкора, очень легкий для ношения, который может быть двойного цвета, что очень удобно: вывернул наизнанку и готово—слился с пейзажем. То же касается и головного убора. Кепка хаки вполне вас устроит.

Много заботливого внимания должно быть обращено на удобные портативные коробки и бумажники для мушек и прочих приманок. Конечно, это в большой степени зависит от привычки охотника, но, как правило, обязывает подлинного охотника к порядку. Иначе можно прийти к системе куч, недопустимой при точной работе нахлестом. Невозможно, да и не нужно давать какой-то стандарт укладки. Каждый охотник, базируясь на своих личных данных, может по вкусу соорудить сам все подходящие предметы.

Поговорим о примитивах, в порядке короткой справки, с тем, чтобы окончательно их и похоронить.

Перед нами так называемая глухая снасть, брандахлыст. Необходимо пояснить это потешное наименование. Брандахлыст — ужение на натуральных насекомых — майского жука, кузнечика, стрекозу, гусеницу, например тополевую, крапивную или капустную. Это наименование сравнительно недавнее. Ранее этот метод ловли, вне всяких сомнений, назывался нахлыстом. Качественно брандахлыст стоит значительно ниже детского уклеечиого нахлеста, допуская оставление удилища на берегу в ожидании потяжки (обычно голавля) и даже множественность удилищ. Доводилось наблюдать старательных, имевших по 3—5 удилищ и потешно перебегавших от одного к другому, не боясь ошибок.

Брандахлыст может быть отнесен к полупассивным способам ловли. Позднее любители этого рода охоты и подвели под нее название полунахлыста, смягчив таким образом некоторую обидную иронию. Та же наша детская удочка недалеко ушла в прогрессе. Тополевый прутик заменился орешиной, рябиной, березой, кое-где натуральным -бамбуком. Ни о каком строе, конечно, думать не приходится. Выросло деревце и назвалось удилищем. Катушки к примитиву не полагается. Так что подлесок и поводок, если вообще имеются, должны обладать значительной прибавочной мощностью на “глухость” снасти. Кое-какое изобретательство коснулось и примитивных удилищ—небольшой сдвиг на улучшение, правда, аляповатое: резиновая трубка, маленький буфер на конце лесы. Это полурешение, без больших претензий, имеет задачей некоторую страховку от аварий снасти.

Лесы крайне разнообразны, в зависимости от знаний и запросов охотника. Попадаются конические, плетеные, без узлов, волосяные. Применяются просто цилиндрические шнуры: шелковые, пеньковые, льняные. К числу усовершенствований можно отнести “прививок” — три-четыре очень - толстых, плетеных на конус колена из волоса. Прививок как бы удлиняет удилище, усиливая баллистические качества посыла. Если спортсмены пользуются иногда очень короткими и легкими удилищами, покрывая ими большие дистанции, то для грубой, примитивной снасти подбираются удилища длинные, свыше 5 метров, при внушительном весе — 400—500 г.

Владельцы примитивов вам расскажут много чудесных подвигов, совершенных при помощи этих инструментов. Из приличия послушайте, но восхищаться особенно не следует — это обычно малоинтересные, с точки зрения спорта, вещи. Пожалеть владельца необходимо, но, конечно, так, чтобы не обидеть; нужно попробовать осторожно помочь ему, этому подлинному мученику, и если ему случайно удастся наблюдать работу отлично вооруженного мастера, он уже с явным охлаждением отнесется к своему неуклюжему “другу”. Такое самоистязание — расплата за отсутствие технической мысли. По этому пути шел охотник, пытаясь решить дистанцию заброса посредством длины удилища. Но уже с удилищем весом 300 г очень тяжело работать одной рукой и совсем невозможно кистью. Приходится работать двумя руками, много теряя в ощущениях и грубя охоту. Конечно, есть охотники, которые в снаряжении и приемах довольно близко подходят к чистому нахлесту.


Лекция 2.

Техника приема.

Наилучшей организацией техники приема является та, которая требует наименьшей затраты сил при достижении наибольших результатов. Задача техники приема сводится к выяснению наиболее выгодных элементов действия охотника и инструмента, их согласования. Учитывая так называемый личный коэффициент, техника вырабатывает обычно несколько приемов, варьирует их, чтобы иметь возможность предложить на выбор наиболее сподручные, свойственные физической природе отдельных лиц.

Техника—основа всякого искусства, мастерства. Охотнику, решившему серьезно заняться чистым нахлестом, необходимо ознакомиться с ней, приспосабливая и совершенствуя на практике наиболее подходящие ее приемы. Приемы впоследствии плотно сольются с психофизической структурой охотника и обратятся в привычные рефлексы и автоматизм, которые необходимо лишь поддерживать соответствующими тренировками, оберегая от угасания.

Техника приема нахлеста следующая:
1) приемы метания;
2) приемы регулирования дистанционного отпуска шнура;
3) приемы предложения приманки;
4) приемы подсечки, вываживания и извлечения добычи;
5) приемы, гарантирующие снасть от аварии.

На первом месте стоят и имеют решающее значение приемы дистанционного и целевого метания, почему необходимо спортсмену терпение, чтобы научиться бросать. Школа длинна, суха, трудна. Применение результатов школы на месте охоты скоро заставит забыть все муки. Десятки страниц, тысячи слов, необходимые для ознакомления с техникой, куда-то уходят, проваливаются, остается только главное руководящее начало, застрявшее по разным извилинам мозга. Это начало поможет претворить теорию в привычные и точные движения.

Те три слова, которые можно было бы сказать нетерпеливому охотнику в форме строжайшего внушения — возьми удилище и лови,—пустой звук! Кроме неловкости, растерянности и досады, это ничего на даст. Необходима непреклонная воля к осуществлению поставленной задачи. Теперь предположим, что вы являетесь обладателем хорошего удилища, достаточной силы и веса, гармонично связанного с катушкой и шнуром. Остается научиться владеть им, владеть в совершенстве, соответственно складывающимся условиям. Для того чтобы научиться в совершенстве владеть снастью, нужна площадка. Серьезному спортсмену такая площадка необходима, как воздух. Как хороший классный стрелок воспитывается на пристрелке, на стенде, как пианист, вырабатывая технику, не обходится без гимнастики пальцев, совершенно так же для овладения высокой техникой приема в умении нахлестом необходима систематическая тренировка на площадке.

Праотец английского удильного спорта. И. Вольтон сказал: "Не сомневайтесь, сударь, уженье рыбы — это искусство". Конечно, 90-летний Вольтон 250 лет тому назад, вероятно, мог доказать на деле, что уженье—искусство. А искусство, сколько я знаю, имеет школы, имеет историю. Если тогда, давно-давно, при зачаточной технике было отмечено искусство, то теперь, когда нахлест блестяще закончен,— тем более. Иначе я не стал бы возиться с нахлестом!

Площадка проста и не требует каких-либо сооружений. Принцип ее—создание условий, могущих встретиться на действительной охоте. Это наличие всевозможных препятствий и неудобств, которые нужно научиться обходить, дабы не стать в тупик перед трудностями, могущими возникнуть на охоте. Площадкой могут быть городские пустыри, загородные лужайки, а лучше всего — пустующие футбольные и прочие спортплощадки. Работать на площадке лучше всего летним утром или вечером, когда никто не пялит на вас глаза. Я лично не очень стеснялся публики, странно поглядывавшей на сухопутного рыболова, и делал то, что считал необходимым,

Основа нахлеста—это, прежде всего, техника дистанционного метания и целевых попаданий. Основных приемов в технике метания три.

В процессе ужения и приспособления каждый из приемов может иметь свои особенности (варианты). Каждый из нас, держа в руках удилище, бессознательно пользуется этими приемами, не вдаваясь в их механику. На тренировочной площадке придется их разъяснить и усовершенствовать.

Для обеспечения дальности заброса требуются соответствующего строя удилище, специальные шнуры и наилучшие приемы метании. Самым ходовым приемом стал первый. Чтобы получить хороший посыл шнура и страховку от задевов по первому приему, совершенно необходимо выработать так называемый верх, держание верха, без чего вообще немыслим нахлест. Держание верха—это достаточно высокое раскидывание и прямление шнура сзади над поверхностью берега. Верх необходим при взмахе назад. Чем выше находится шнур от земли, тем меньше риска подхватить крючком траву, куст или другое препятствие, находящееся позади вас. При таких задевах не только отрываются и теряются мушки, но даже ломаются удилища. Посмотрим на рисунок 1. Здесь ОК — удилище, ОО" — вертикаль, О'Б1 — горизонталь. Если дать верх по линии KB, то шнур, посланный вперед, устремится по линии KB1 и не даст большого расстояния. Более выгодный верх будет по линии КО' (по горизонтали); здесь метательные возможности будут лучше: шнур устремится по линии КБ1. Практически правильный верх — это несколько сниженный от горизонтали — по линии КБ. Это, как говорят, золотая середина. Здесь обойдены препятствия П и П2. Когда не требуется большой дальности заброса, а сзади имеется высокое препятствие П1, можно воспользоваться и завышенным верхом — КВ. Положение шнура по линии КА характеризует слишком заниженный верх. При посыле шнура вперед крючок захватывает препятствия П и П2. Такой верх выгоден, если сзади не имеется препятствий, например, водная поверхность, песчаная отмель, однако снижение не должно захватывать ни воды, ни песка. Заниженной верх дает очень выгодную траекторию для дальнего посыла.


Рис. 1. Держание "верха".

Выводы: считать, как общее правило, нормальным верхом линию КБ, признать, как исключение, ползу завышенного и заниженного верха, когда условия места и удара не допускают иных решений.

В первом приеме во всех положениях охотника при взмахе назад необходимо останавливать удилище на вертикали. Комлевая часть удилища никогда не должна отклоняться назад от вертикали над головой. Отклонение происходит в гибкой его части — конец и середина по инерции отходят назад. Мы имеем равномерное ускорение взмаха, начиная с медленного, постепенно переходящего а подхлестывание. Работа производится, главным образом, кистью руки. Рука на махает, локоть прижат. Движение в локте требуется только при выправлении “мешка” а конце забросе. О мешке будет сказано ниже.

В первом приеме имеются три варианта. Первый вариант — посыл при неподвижности правой руки в локтевом сочленении, локоть прижат к поясу. Если требуется более тонкая маскировка, взмах только кистью руки при посылах и подсечке. В мало ответственных по маскировке местах иногда допускается плавное движение предплечья. Второй вариант первого приема—положение свободы правой руки, с наиболее высоким подъемом ее вверх. В пределах основного сектора вы также работаете только кистью, но с высоко поднятой рукой. Все остальное остается, как было сказано. Здесь имеются два положения: можно просто махать рукой по всем направлениям, взяв центром плечевое сочленение, и можно, вытянув руку вверх, взять центром только кисть руки, лучше маскируясь и, пожалуй, точнее работая. Наконец, третий вариант — это боковые забросы—влево, вправо. Если раньше вы работали в вертикаль-ной плоскости, теперь, пользуясь теми же движениями, вы работаете в плоскости, параллельной воде, то есть так же разбрасываете шнур, но в горизонтальной плоскости, причем забросы ведутся налево и направо. Дистанционные возможности и точность попадания здесь значительно уступают вертикальному посылу. Такой прием применяется сравнительно редко, обычно в условиях перекрытого шатром берега, например, под нависшими ракитами, арками моста и т. п.

Разберем схемы, относящиеся к баллистике первого приема. Рисунок 2 графически изображает работу удилища при взмахе назад. Здесь О — точка приложения силы — кисть руки; М-МК-КО — соответственно мушка, шнур и удилище перед началом взмаха назад; К2, К3, К4—ряд точек, занимаемых концам удилища при движении назад; стрелка указывает направление полета; охватывающая стрелку парабола M4К4 — “мешок”, образуемый шнуром данной параболы после остановки удилища. Вы получаете фигуру, которая устремляется назад. М4—М5—М6 —позиция развертывания "мешка" и прямление шнура, М7—законченное развертывание шнура, характеризующее верх.


Рис. 2. Баллистика первого приема. Взмах назад + пауза.

Рассмотрим эту схему в условиях практической ловли, а именно—извлечение из воды затонувшей мушки и шнура. Здесь ОКМ—положение удилища с провисшим шнуром, затонувшими подлеском и мушкой. Посыл назад невозможен, так как мощность удилища в значительной мере будет израсходована не на выпрямление шнура, а на вытягивание его из воды. При сильном взмахе назад ввиду большого сопротивления среды имеется риск даже сломать удилище. Поэтому вначале производится операция вызова шнура и мухи на поверхность воды. При положении ОК1М1, где рука вытянута, а удилище опущено, наступает момент всплытия мушки по течению. В положении, ОКМ2 удилище возвращается в первое состояние, но всплывшая мушка уже вызвана на поверхность воды. При взмахе назад муха легко отрывается от воды, и при остановке удилища леса развертывается до полного выпрямления. Все движения слитны и непрерывны.


Рис. 3. Баллистика первого приема. Взмах вперед + пауза.

Рисунок 3 изображает посыл вперед из положения, только что разобранного (следует заметить, что преждевременный посыл шнура вперед, без полного его прямления сзади, даст щелчок, и мушка оторвется). Здесь ОКМ представляет удилище, шнур и муху в момент посыла. Положение OK1М1 —полное напряжение взмаха вперед, ОК2М2—остановка взмаха. Положение ОК2М3 —развертывание шнура, "мешок" устремляется вперед. Положение ОК3М4—рука вытянута. удилище приспущено. Вы готовитесь положить муху на воду, но в конце лесы маленький мешочек снижается, предательски готовясь лечь на воду раньше мухи. Чтоб положить правильно муху, необходимо в конце заброса подтянуть этот мешочек. Достигается это поднятием конца удилища вверх и движением локтя назад—муха первой падает на воду. Если цель хорошо покрыта, это движение всегда является и подсечкой. Вариант схемы первого приема—назад—вперед с высоко поднятой рукой—обсуждений не тpeбует, так как механика остается такой же.


Рис. 4. Схема выполнения второго приема (сальто-мортале).

Второй основной прием метания, часто применяемый с большим успехом, состоит в посыле мушки с воды перекидным вольтом (рисунок 4). Этот прием не дает больших дистанций, но выгода его в великолепной легкой посадке мушки и возможности работать, не раскидывая шнура назад. Механика посыла состоит в том, что снесенную течением муху подбирают на себя так, чтобы весь шнур с подлеском лежали не поверхности воды и конец удилища оказался в положении для посыла вперед, то есть склоненным назад от вертикали ОО'. При этом посыл не следует делать в строго вертикальной плоскости. Вы должны держать удилище несколько склоненным на бок, а взмах делать в плоскости вертикальной. Таким образом достигается эллиптическое закругление посыла. Делается это для того, чтобы не было эасека за узелок и чтобы развертывание палучилось по какой-то спирали. Посыл производится как справа сбоку, так и слева. Боковое склонение oт вертикали—примерно 30—35°. Угол склонения находится в зависимости oт мощности удилища и необходимой по условия” удара траектории верха, то есть чем больше угол наклона, тем выше посыл и больше его дистанционные возможности.

Рассмотрим рисунок 4, где О — точка движущей силы, OK — удилище, ОО' — вертикаль, М — мушка, П — препятствие, Г — горизонт воды. всплывшая по течению мушка, по описанному ранее приему, вызывается на поверхность воды до положения посыла вперед — МКО; сделав зависимость ОК, имеем положение шнура М1К1. Как вы заметили, здесь уже намечаются вздутость шнура и образование мешка. При следующем положении удилища, когда закончили взмах, эта небольшая вздутость превращается в напряженный мешок—положение M2К2О. В этот момент мушка находится в воздухе, шнур подается эллиптически, и его мешок устремляется по параболе. Следующие фигуры развертывания — OK2M3, OK2M4. Здесь, как вы заметили, имеет место тот же коварный мешочек на конце лесы, ликвидация которого производится подачей конца удилища на себя и вверх (положение OK3M5). После этого муха падает первой на воду.

Второй прием хорош тем, что не схлестывает мушку и поэтому довольно часто применяется при ловле брандахлыстом на нежную слабую насадку. Есть артисты, которые, перекидывая мушку с места на место, "пошаривают" добычу при помощи сильно возбуждающего падения. Этот прием превосходно вырабатывается на площадке, где учатся образовывать и развертывать мешок — спираль. Этим приемом на практической ловле можно перекидывать мушку только в том случае, когда шнур плавает. Стоит шнуру чуть затонуть, и посыл не удается. Легкий шнур тоже не работает или работает очень скверно, так как здесь необходимо центробежное развертывание нисходящего веса при легкой, не парусящей мухе. Если приманка тяжелая или парусит, посыл не удается. Крайности и здесь не годятся — слишком тяжелый шнур скоро тонет и труднее вызывается на поверхность. Плохо работает и слишком гибкое, вожжеватое удилище. Если же оно гибкое, но достаточной силы в комле, тогда можно четно работать этим превосходным приемом. Прием особенно хорош на тихом ходу, по низкому берегу, недоступному для других приемов. Вам не нужно раскидывать шнур назад. Идя осторожно по течению, маскируясь в костюме и движениях, вы работаете на коротких дистанциях косым посылом чисто кладете приманку, беря "на контакт" иногда крупную, интересную добычу. Практическая дистанция посыла — около четырех длин удилища, что составляет примерно 11—14 м.


Рис. 5. Схема выполнения второго приема (барьерный вариант).

Близкий ко второму приему вариант назван мной барьерным. Применяется он в исключительно тяжелых условиях, когда препятствия спереди и сзади. Представьте себе: вы идете по берегу вниз по течению. Впереди куст в рост человека, а сзади крутой обрыв (гора). У куста, разумеется, пара отличных голавлей. Барьерный посыл решит дело. Как видно из рисунка 5, механические элементы посыла те же, что и во втором приеме, только мушка М идет в полет не с воды, а из рук охотника. Начальный свис шнура не превышает полуторы-двух длин удилища. Здесь ОКМ — удилище и свободно висящий мешок, ОК1М1 — начало взмаха, когда под напряжением посыла образуется мешок и одновременно выпускается на волю мушка, которую держат до тех пор за дужку крючка большим и указательным пальцами левой руки. Положение ОК2М2—конец взмаха удилища с перекинувшимся мешком и отпущенной мушкой; OK3M4 — развертывание шнура, оттяжка и падение мушки на воду. Дистанция заброса, с учетом длины удилища и запасной бухточки,— 7,5—8 м. Если вы не лезете зря вперед, идете тихо, пригнувшись, соблюдаете маскировку, можно вас поздравить с засеченным красавцем, которого уговорить и довести до сачка довольно трудно. Обратите внимание на камень Б, лежащий у ног охотника. Его назначение — отпугнуть рыбу от куста при вываживании. Потеряв несколько крупных экземпляров, я завел это мероприятие. Когда же и это не помогает, следует подпрыгнуть, однако катушка при этом не должна быть сильно поджата тормозом.

В каждом варианте дистанцию посыла можно увеличивать посредством приманения запасных петель (бухты) или оттяжек. Оттяжкой называется запас шнура, стянутый с катушки в промежутке до первого (входного) кольца. При стягивании нужно стремиться, чтобы шнур сходил только с катушки, иначе это будет невыгодно. При взмахе удилищем оттяжка выпускается, подбирается натяжением шнура, устремляется вперед и увеличивает длину посыла. Иногда оттяжку делают между первым и вторым кольцом от катушки. Бухтой называется несколько собранных петель, число которых зависит от мощности удилища и тяжести шнура. Хорошее удилище может подобрать 5—6 петель. Бухту или оттяжку нужно отпускать по окончании взмаха, когда удилище уже сработало, иначе мешок потеряет напряженность полета и шнур не развернется.


Рис. 6. Схема выполнения третьего приема (эллиптический).

Третий основной прием — эллиптический (рисунок 6). Применяется, как и второй, там, где нельзя развернуть шнур назад, по воздуху. Если прием сальто-мортале и барьерный прием ограничены в дистанционных возможностях, то этот прием значительно превосходит их в развертывании длины, а муха ложится так же мягко. Развернув какую-то часть шнура вторым приемом и положив муху на воду, вы можете переходить на третий прием. Шнур надежно лежит на воде (плавает), удилище поднято над головой, с небольшим склонением назад и вправо, чтобы метнуть не по вертикальной плоскости, а начать метание сбоку, с наклона, а после перейти в верхнюю плоскость.

Посмотрим на рисунок 6. Здесь ОК1М1 — шнур, свесившийся и лежащий на воде. Равномерно ускоренным взмахом удилище приводится в положение OK3M3. Оттяжка выпускается. Силой взмаха пологий мешок, образуемый шнуром в положении ОК2М2, вытягивается, устремляясь вперед, образует замкнутый эллипс ОК3М3. В зависимости от характера взмаха эллипс бывает разной формы: один торчит больше кверху, другой меньше. На схеме он представлен в яйцевидной форме с тенденцией улечься. Вот этот эллипс, который катается по поверхности воды, развернувшись, кинет муху на всю длину шнура. В положении удилища ОК3 показана прибавочка шнура за счет бухты. Если бы мы метнули без этой бухты, то овал у нас вспухнул. Эта прибавочка сказывается на всем дальнейшем. Рядом последовательных забросов с применением оттяжек (или бухточек) увеличивается дистанция посыла.

Для третьего приема необходимо: удилище большой скорости (более жесткое), хорошо пропитанный шнур крутого конуса и легкая, не парусящая мушка. Развертка эллипса хорошо гармонируется при нисходящем весе шнура, под влиянием взмаха он вытягивается; когда будет использована вся его длина, остается перекинуть муху, которую вы подали при помощи оттяжки. С хорошим удилищем можно достичь дистанции свыше 15, а может быть, даже и 20 м. Очень гибкое удилище, которое характеризуется малой скоростью, не даст таких результатов. Удилище большой скорости дает гораздо более напряженный посыл.

Бывают случаи, когда охотника так густо обступают препятствия, что хоть складывай удилище и иди домой: впереди, сзади, по сторонам и над головой—всюду деревья. Среди них окно в полтора-два метра. Через окно видна рыба. Соблазн велик! Попробуем сделать скачок через окно, используя поводок и муху. Встаем на одно колено, просовываем в окно конец удилища и далее поступаем так, как показано не рисунке 7. Здесь О—кисть руки, ОКМ—удилище с натянутым шнуром и мухой, ОК1 — удилище, сработавшее пружиной в положении посыла, ОК1М1 — мушка в полете; ОК1М2 —мушка легла на воду; П — препятствия, Г — горизонт воды. Дистанция скачка невелика, от кисти— 5,5—6 м, но если тряхнуть своевременно удилищем, получится нечто весьма интересное, которое доставит уйму хлопот.


Рис. 7. Схема выполнения "скачка".

Изобретенное мной название “скачок”, достаточно характеризуя прием вне приемов, не встречает возражений. Скачок имеет свои капризы. Например, необходимо очень осторожно и тихо выводить конец удилища через кусты, причем во время натяжения лесы он склонен вилять в стороны, мешая подаче. Нужно выждать момент, когда он займет устойчивое положение. Заводить пружину можно или концом вверх, или концом вниз, в зависимости от обстоятельств. Сгиб по своей конфигурации в значительной степени авариен, так как удилище работает не на изгиб, а на сжатие, Почему необходимо избегать перенапряжении.

Вернемся к площадке. С ней у меня связано много воспоминаний, ей я обязан всем. Это было давно. Чуть свет я отправлялся не Ходынку, там на опушке Всехсвятского бора, возле ручейка я проводил свои занятия. Если увлекался и забывал вовремя уйти, проснувшиеся дачники с недоумением смотрели на меня. Барышни наивно задавали вопрос— неужели здесь есть рыба? Молодые люди, странно глядя мне в лоб, уверяли, что ничего нет лучше длинного удилища с поплавком и что удить нужно не здесь, а на Москве-реке, В последнем они были правы. Когда я попадал в Хорошевский бор, я занимался голавлями, успешно применяя то, чему научился на Всехсвятской опушке.


Лекция 3.

В этой лекции В. Литвинцев рассматривает две темы: “Аппарат рыб в условиях среды” и “Проблемы приманки”. Первая тема так или иначе не раз освещалась в журнале, потому мы сочли возможным ее несколько сократить.

Мирные рыбы, как правило, при отыскании корма руководствуются комплексом своих органов чувств, от зрения до обоняния и вкуса включительно. Хищники, в отличие от мирных рыб, хватают добычу бесконтрольно, руководствуясь, главным образом, зрением и боковой линией, в зависимости от условий.

В верхних слоях воды при достаточной ее прозрачности и освещенности рыбы хорошо видят на значительном расстоянии, отчетливо различают цвет и форму предмета. В этих условиях рыбы руководствуются, в первую очередь, зрением, что и следует иметь в виду как при выборе приманки, так и при цветомаскировке самого рыболова.

В нижних, более глубоких слоях воды, где освещенность слабая, рыбы видят отчетливо только на близком расстоянии, а все окружающие предметы, независимо от их окраски, кажутся им серыми. В таких условиях хищные рыбы при отыскании корма ориентируются, главным образом, боковой линией. Зрение и обоняние отходят на второй план, что и дает возможность ловить их на искусственные приманки. В мутной воде рыба видит так же плохо, как человек в густом тумане.

Следует напомнить, что звукопроводность воды лучше, чем воздуха; вот почему рыба улавливает самые незначительные колебания, возникающие я воде от движущихся объектов. Сотрясение почвы от ног идущего человека или удар весла о лодку рыба слышит на очень большом расстоянии, воспринимая это болезненно всем своим существом. Голос человека и другие подобные звуки, поступающие из воздуха, рыба почти не слышит, так как они отражаются от поверхности воды.

Взрослые рыбы более осторожны, чем молодь. В этом отношении особо важную роль играет рефлекс торможения. Заметив что-то подозрительное — движущегося по берегу человека или его тень на воде, неподходящий цвет или форму приманки, необычное ее поведение, рыба отказывается от приманки и уходит.

Все сказанное относится к рыбам, живущим в нормальных условиях. С изменением среды (ее химического состава или состояния) поведение рыб меняется.

Теперь о приманках. Приманка — пища, а иногда — нечто, вызывающее любопытство. Искусственная приманка может быть очень проста по внешнему виду и далеко не проста по замыслу, идее. Иная весьма кудрявая, красивая “машина” не дает ничего, а что-то до глупости простое (на первый взгляд) возбуждает, привлекает. Кусок металла, соблазнительно блеснув, вызывает буйный аффект и хватку. Что в нем? Приходится думать о простоте и о том, как трудно сделать ее интересной, как трудно поймать и осуществить тот "магнит", который будет непреодолимо притягивать рыбу. Казалось бы, пустяк: в надлежащий момент сделано второе ускоренное движение. И только. А тот же кусок металла, спокойно висящий в воде или лежащий на дне, никакого впечатления не производит. Запомним на всякий случай: движение — жизнь.

У нас играет большую роль вполне понятное личное эстетическое чувство: нам кажется, что чем красивее мы сделаем приманку, тем более можно рассчитывать и на соблазн со стороны рыбы. Старый испытанный подход к решению этого вопроса — стремление к естественности как внешнего вида (по типу привычной пищи), так и движений. Необходимо дать понять, что это хорошо знакомое рыбе вкусное “явление” имеет намерение уйти, ускользнуть, спрятаться. Судя по поведению “явления”, есть риск потерять его, если не догнать, не схватить.

Может быть и другое положение, как занятное исключение из общего правила “естественной пищи”. Попробуем рассмотреть его “с точки зрения” рыбы. Что-то неизвестное, но, может быть, вкусное движется. Что это? Надо попробовать, “не годится — выплюну, чем я рискую?”. Предпосылкой для такой роковой пробы могут быть ассоциации, сложившиеся у рыбы, примерно такого порядка: “вот тогда в виде опыта я съела совершенную нелепицу, а ведь оказалось очень вкусно”. Старая, известная истина: рыба иногда приучатся рыбаком к таким кормам, которые вообще водоему не свойственны. Нам еще встретится много томных мест, необъяснимых явлений, противоречий. Работая над искусственными приманками, придется объяснить вполне удовлетворительно и “фантазийные” приманки.

Отдавая должное большой, совершенно исключительной наблюдательности некоторых охотников в области экспериментального анализа, обращаю внимание на те эксперименты, где они (исследователи) вводили в искусственную приманку дополнительную смазку, состоящую из крови, слизи рыб, сока насекомых, червей, и тотчас же получали положительный эффект, не имея до этого сколько-нибудь удовлетворительных результатов применения данной приманки. Этот эксперимент сразу подчеркивал явную негодность приманки, давая приятную возможность немедленно выкинуть ее из своего арсенала. Ценность эксперимента очевидна, но вместе с тем я энергично протестую, когда охотник применяет, как действующее правило, это “улучшение”. В самом деле, зачем мазать приманку кровью, слизью? Хочешь ловить на рыбку — бери мертвую рыбку; зачем мазать соком червей или насекомых — бери червя, насекомое. Это будет, правда, не спортивная, но все же “чистая” приманка, равно как и все искусственные приманки без этих добавлений являются чистыми и, кроме того, еще и высокоспортивными.

Едва ли не самым трудным и ответственным является вопрос взаимоотношений спортсмена и рыбы, противника и приманки, как единственного способа вызова на борьбу. Когда станете на практическую ловлю, будете или не будете иметь успех при ужении на ту или иную приманку, не забывайте вести ее формуляр, так как здесь муха — не вообще муха, а уже “личность”, под своим индивидуальным номером и, если хотите, собственным именем. Этот маленький комочек определенного материала, формы, цвета, нужных движений и своего времени (по сезону и времени дня) — центр, в котором сосредоточено все ваше напряженное внимание, надежда и предательский обман для противника. Если он не будет “работать” или заработает неумно, нескладно, все ваши самые активные действия и ухищрения — ничто. Одна и та же приманка в опытных руках делает чудеса, а в других — “гуляет” впустую, не возбуждая никакого соблазна.

Вот превосходная модель кузнечика, “ляпай” им сколько угодно в апреле—толку не будет. А следовало бы ловить на черного таракана, притом в полводы, а лучше по дну.

А вот еще пример. Чудная мушка и по сезону и по всем качествам, “мертво” брошенная на спокойную гладь пруда, озера, реки, что даст? Ничего! А вот дрянная, аляповатая модель, самоделка начинающего любителя, случайно брошенная в крутящуюся воду стрежняка, управляемая и оживляемая лишь разнообразием тянущих струй, дает добычу счастливому охотнику, который сам и не думал что-то делать — за него сработало течение.

Почти не дает результатов приманка, предлагаемая одиночкам, даже с принятием всех мер: одиночки крайне осторожны. Рыба “балует”, но без серьезных намерений. Но вот подошла густая компания. Теперь некогда входить в критику брошенного комка — рискуешь опоздать, потерять в виду создавшейся конкуренции...

Теперь, пожалуй, нетрудно представить, какой обширный запас знаний, опыта, технической грамотности необходим рыболову для успеха. Многое в первое время будет казаться недостижимым, быть может, лишним, но постепенно, впитывая в себя элементы культуры, рыболов совершенствуется, становится требовательней к самому себе и другим. Если все высказанные положения и пожелания с добавлением высокой техники владения снастью и высокого качества снаряжения действуют в полной мере в вашей практике, тогда вы спортсмен уже большого класса (маэстро). Если в придачу к этому обладаете также безупречной этикой — вы занимаете самую вершину чистого спорта.