Секретный рецепт.
Юрий Ломовский.

Среди спиннингистов-профессионалов были у нас два доктора: спокойный, уравновешенный, молчаливый (пока не выпьет) стоматолог Валера и нервный, разговорчивый, всегда и всех учащий жить, занудливый, но хороший мужик невропатолог Геннадий Дмитриевич. Рыболовы они были отменные и мне доставляло огромное удовольствие рыбачить в их компании. Рыбалка всегда превращалась в веселое соревнование со взаимными подначками и приколами. Заранее предугадать победителя, как правило, было невозможно. У каждого были свои секреты, свои способы изготовления блесен, “мушек” и грузил. Но в этот вечер они мне преподали урок, который в принципе изменил все последующие летние рыбалки.
Вечерний клев жереха был в самом разгаре, когда к берегу подъехала машина и из нее вывалились, ругая друг друга оба доктора.
- Вы что это опаздываете? Так и без рыбы можно остаться!- Вместо приветствия урезонил их я.
Они поздоровались, хмуро глянув на плавающих на кукане рыбин и быстро налаживая снасти. Вечерка подходила к концу, солнце закатилось за горизонт и с востока поползли темные южные сумерки, всплески рыбы стали реже, клев у меня прекратился. Улов увеличился на полуторакилограммового судака и такого же жереха. У докторов рыбалка не заладилась, но их это, похоже, не очень беспокоило. Они явно чего-то выжидали. Потом Геннадий Дмитриевич скомандовал:
- Пора!

Они подошли к рюкзакам, поменяли что-то в снасти и вернулись на свои места. Я в это время, пока еще светло, занялся обустройством ночлега, намереваясь поспать, а потом на утренней зорьке выловить еще пару-тройку рыбин, и уехать домой первым автобусом. Отвлекло меня бурное вываживание крупной рыбы кем-то из мужиков. Потом появился Геннадий Дмитриевич с крупным жерехом в руках. За ним через некоторое время с таким же Валера. Я искренне порадовался за них, а то мне было как-то неловко за свой улов. Потом они выволокли еще по рыбине и поинтересовались:
- Ты что это сачкуешь? Самый клев начался.

Я закурил, распустил бродни и пошел к ним выведывать секреты, потому что о ловле рыбы ночью на “мушку” даже не подозревал. Надо сказать, они с удовольствием ими поделились. Все отличие их снасти от моей заключалось в том, что на цевье крючка с “мушкой” были надеты белые кусочки пенопласта в форме бочонка толщиной в широкой части около сантиметра. Смысл этого приспособления был в том, что пенопласт, имея хорошую плавучесть, не давал “мушке” падать на дно при самой медленной проводке. Это позволяло, с одной стороны, избегать зацепов, а с другой - вести “мушку” предельно медленно и даже с остановками, что в условиях плохой освещенности позволяло рыбе видеть приманку. Мне было выдано несколько таких бочонков, и я отправился на свое место в предвкушении успешной рыбалки. Увы, рыбалки не получалось. Чего я только не делал!
Мужики, между тем, вытащили еще рыбины по три или четыре. Клев прекратился, и они подошли ко мне, пытаясь понять, почему у меня не клюет. Сошлись на том, что я все делаю правильно, но у меня другая толщина лески и вес грузила, и надо нащупать правильную скорость проводки.
- Или ты свою рыбу всю уже выловил, – улыбнулись они с сочувствием.

К сожалению, дела требовали их присутствия дома и они уехали. Я ехать наотрез отказался, заинтригованный такими событиями.
Часы показывали почти полночь, когда я снова вышел на речку. “Мушка” безнадежно тащилась над дном. Абсолютная темень вокруг и медленное вращение катушки вызывали дремоту. Было такое впечатление, что сон отлетал только в момент заброса. И вот, среди этого небытия, я явно почувствовал, что кто-то слегка тронул мою “мушку”. Сон шарахнулся от меня, я судорожно дернул удилище и тут кто-то отчаянно стал выдергивать его из моих рук. Борьба длилась минут десять и, наконец, трехкилограммовый жерех ворочается в траве, тяжело шлепая хвостом. Следующая поклевка была уже полностью предсказуема. А около трех часов ночи в кромешной темноте, начерпав в сапоги и вымокнув до нитки, выловил жереха весом почти в пять килограммов. А всего к утру их стало шестнадцать. Это, конечно, хамство, но унять азарт, жажду новых ощущений было совершенно невозможно.

Свидетелем моих сражений с жерехами оказался рыбак из расположенного недалеко поселка. Он сидел чуть выше меня по течению с закидушками. Клевало у него плохо, и он из любопытства, привлеченный всплесками вываживаемой рыбы, пришел ко мне, да так и остался почти на всю ночь, дымя “Примой” и вслух предвкушая, как он завтра будет издеваться над своим соседом-спиннингистом.
- Человек мешок рыбы наловил, а он кота досыта накормить не может! Клева, говорит, нет.

Прошло несколько дней. Слух о моем катастрофическом улове быстро распространился среди рыбаков. Телефон трещал безумолку. В четверг прибежал мой постоянный напарник Сашка. Он любит ездить со мной, но только тогда, когда я нащупаю рыбу и большой улов будет гарантирован. Притащил литр самодельного вина, по - хозяйски и с удобствами устроился в лоджии на диване.
- Ну, давай, рассказывай, не томи душу! Юра Пацюк видел, как ты с рыбалки шел.
- Идет, - говорит, - рюкзак еле тащит, аж ноги подкашиваются! И коты за ним строем по всей ширине тротуара!
- Ну, здоров врать твой Юрка! С “бодуна” кошмары мерещатся.
- Не пьет он уже года три!
- Шел себе спокойно с рыбалки, а тут котенок привязался. Орет и бежит за мной. Глаза горят! Рыбы не дашь - загрызет насмерть! Скинул рюкзак, достал самого маленького жерешонка, а он размером больше кота. Положил я его на траву, полез за ножом, чтоб на кусочки порезать. Протянул руку к рыбе, а кот - шерсть дыбом, на меня шипит, рычит и к рыбе не подпускает. Схватил ее за голову, падает, но тащит. Во, силища! Посмеялся я над ним, взялся за рюкзак, а поднять на плечи сам и не могу. На речке-то мне рыбак помог. Два парня каких-то проходили мимо, подсобили.

Не спеша, в мельчайших подробностях я рассказал Сашке о рыбалке. Он до того загорелся, что предложил ехать немедленно. Сговорились ехать в пятницу сразу после работы. А пока за разговором навязали “мушек” и наделали пенопластовых насадок.

Рабочий день, наконец, кончился и мы со страшной скоростью мчимся на ушастом “жопорожце” в сторону речки, пугая прохожих и милиционеров шумом, гарью, вонью и своим воинственным видом. Вот она река, а вот и знакомый рыбак по прошлой рыбалке. Интересуемся:
- Как клев? Рыбу продаешь?
Мужик смущенно улыбается, подходит и с видимым удовольствием здоровается.
- Ну, рассказал соседу, как люди рыбу ловят?
- Рассказал, толку-то. Они тут вдвоем полночи спиннингами махали, все блесны и “мушки” оторвали, ничего не поймали, а мне чуть морду не набили за прикол. У вас, видать, секрет какой-то есть?
- Это Юра слово плохое знает.

Мы посмеялись, настраивая спиннинги. Рассказываю Сашке, куда и как надо бросать и что нужно делать. Начинаем ловить на обычные “мушки” и скоро вытаскиваем по паре жерехов. Стремительно темнеет, пытаемся запомнить - на каком расстоянии поросшее водорослями мелководье сменяется глубокими ямами и где расположены проходы чистой воды через траву. За прошедшую неделю прибавилось воды, течение усилилось и водорослей стало больше. Рыбачить стало гораздо сложнее.
Стемнело. Редкие мощные всплески со стороны реки подогревают азарт. Цепляем “мушки” с пенопластом и встаем чуть выше по течению реки от предполагаемых проходов в траве. Несколько бросков приносят пучки травы. С трудом приспосабливаемся к новой ситуации. Наконец, резкая поклевка и крупный жерех после непродолжительной борьбы бьется на берегу. Второй, а за ним и третий попались следом. Через некоторое время почти у самого берега клюнул судак килограмма на два, что бывает в июне довольно редко.
У Сашки поклевок нет. Снасть часто попадает в траву, из-за этого он боится вести ее по самому дну. У меня поклевки прекратились и я пошел к нему. Через несколько забросов попался хороший жерех, за ним еще один. Подсказал Сашке, что жерехи стоят выше по течению у самой кромки травы на выходе из ямы. Нужно вести “мушки” как можно ближе к нависающей над ямой траве.

В моей прогалине раздался громкий всплеск и я ушел к себе. На втором броске попался сильный жерех больше трех килограммов весом, потом небольшой судачок. Слышу, как Сашка сражается с рыбой. Кажется успешно.
Как бы обловить выход нижней прогалины в глубоченную яму?
Кидаю метров на шестьдесят и через несколько секунд подмотки прочно застреваю в траве. С трудом освобождаю снасть, но от пенопласта остается одно воспоминание. Надеваю на “мушки” новые поплавки. Бросаю опять в том же направлении. Медленно веду “мушки” по самой кромке ямы и в тот момент, когда грузило чиркнуло по траве, чувствую резкую поклевку. Есть! Крупная рыбина мечется где-то вдалеке. Хорошо, что жерех в отличие от судака и сома не лезет в траву, а выплывает на чистую воду.
- Под четыре кило потянет!- Разглядывает Сашка жереха в лучах фонарика.- А у меня не получается. Одного чудом вытащил и стог сена.
- Чаще на рыбалку надо ездить! - Ругаюсь я.
- Это точно,- вздыхает Сашка.

Жерех продолжает хватать “мушки” перед самой травой. Если нет поклевки, то снасть увязает намертво. Водоросли такие плотные, что несколько “мух” остается в них. Сильно подозреваю, что поселковские спиннингисты оборвали толстую леску и там образовался клубок из лески и травы, где я и стал терять “мушки”. Эта заготовка сена, как говорит Сашка, стала надоедать. Ставим спиннинги в камыш и вытягиваемся на брезентовой подстилке. Спина ноет и не гнется. После позднего ужина Сашка засыпает и все мои увещевания на него не действуют. Время почти три часа. Глаза слипаются, шевелиться не хочется. Неуловимое движение около воды прогоняет сон. Зрение обостряется и вижу, как лиса осторожно входит в воду, пытаясь дотянуться до рыбы на кукане. Рыба уходит в глубину, но через некоторое время течением ее опять прибивает к берегу. Быстрым движением лиса схватила ближнего жереха и потащила на сушу. Натянувшаяся веревка остановила зверя и она решила поужинать прямо здесь. Тут уж я не выдержал и прогнал ее. Нехотя встал и переставил металлический стержень, к которому привязана веревка кукана, подальше в воду. Из-за этих лис как-то чуть не переругались.

Жерех в этом году пошел на нерест в середине марта. Мы караулили этот момент и, как только агентура донесла о появлении рыбы, поехали на речку. Мы - это Сашка, Степаныч и я. Рыба клевала хорошо. Степаныч, чтобы не терять времени, рыбу бросал в лужу на берегу. Мы с Сашкой относили на берег и укладывали в рюкзаки. Когда стали собираться домой, Степаныч на нас напал:
- Кто взял у меня самого большого жереха? Я поймал семь штук, а тут шесть.
- Может, ты его еще не выловил?- Отшучивались мы.
- Хватит шутить, отдайте рыбу!
- Степаныч, свою девать некуда, а ты еще с глупостями пристаешь!
Степаныч угомонился, но в душе сомнение затаил. По дороге все спрашивал:
- Кто же мог взять рыбу?

На следующий вечер стоим, рыбачим. И вдруг боковым зрением вижу, как мой толстый из под селитры полиэтиленовый мешок с рыбой самовольно пополз по косогору вверх! Я бросил спиннинг и бегу к мешку, а он от меня. Догоняю, а это лиса - бежит и мешок не выпускает, а в нем три жереха килограмма по полтора - два. Кончилось тем, что один жерех выпал из мешка, она его схватила и убежала. Вот тогда Степаныч успокоился, да и у нас заметно улучшилось настроение. А дважды они у меня перегрызали куканы с жерехами и с карасями и я приезжал домой без рыбы. Куканами мы пользуемся потому, что жерех и судак в садке не живут. А карасей мне пришлось сажать на кукан потому, что садок забыл дома. Сон пропал, я взял спиннинг и зашел по колено в воду, на всякий случай поближе к кукану. Из Сашкиной прогалины выловил еще одного жереха. А в моей рыбы не было.
Слева, почти у самого берега всплеск крупной рыбы. Прогалина-то всего десяток метров в длину и два - три в ширину. Прицеливаюсь и вполводы веду “мушки”. У самого берега начинаю поднимать снасть ближе к поверхности и почти у самых ног кто-то намертво останавливает “мушку”, а потом тащит ее в ближайший куст. Я упираюсь и не даю рыбине уйти с чистой воды. Поверх прибрежных водорослей тащу извивающегося вдоль своей оси сома. Проснувшийся от шума Сашка, влезает в воду и помогает вытащить рыбину на берег. Как потом оказалось - на семь с лишним килограммов. Сажаем его на отдельный кукан.

Сашка вдруг вспоминает:
- Слушай, а ты мне не рассказывал, как вы со Степанычем осенью выловили здорового сома.
До рассвета оставалось чуть более получаса. Можно немножко передохнуть. Мы сели на срезанный камыш.
- Это был конец ноября. Здесь уже рыба не клевала и поехали мы со Степанычем на противоположный берег под обрывы. Ты знаешь, там в это время хорошая рыбалка. Судак клюет в яме прямо под берегом, а жерех, наоборот, очень далеко под противоположным берегом на мелководье. Степаныч накануне без меня выловил там соменка килограммов на пять. А меня позвал с собой потому, что у него кончились “мушки” и грузила. Он их сам не делает, а предпочитает брать у меня. Да мне и не жалко, у стариков свои причуды.
Я зашел в воду поближе к обрыву насколько позволили сапоги и стал вдоль берега таскать по дну свои “мушки”. Степаныч устроился в десятке метров ниже меня на сухом мысе, торчащем в воду. Это удобное место мы ему всегда уступаем как старшему. Буквально у него из под ног я вытащил три или четыре судака и поклевки прекратились. Он выловил одного. Я перебрался ниже него метров на сорок и решил покидать к тому берегу на жереха. Жерех не брал. Я оглянулся на Степаныча, собираясь ему что-то сказать, и уперся в его растерянный взгляд и согнутый в дугу спиннинг.
- Что, Степаныч, помочь?
- Не, не пойму что-то.... Забагрил что ли кого? - Заикаясь, сиплым голосом выдавил Степаныч.

Такое бывает довольно часто. Зацепишь случайно под верхний плавник, а еще хуже за хвост судака килограмма на три и потом минут пятнадцать тащишь его против течения. Такое впечатление, что в нем килограммов двадцать!
Я на всякий случай подошел к нему. Закурил и взял в руки подсак. Тут у него леска стала быстро подниматься из воды и на поверхности появился сом длиной больше метра.

Степаныч струхнул и жалобно посмотрел на меня.
- Ни хрена, себе! - Услышал я сам себя.
- Ой, уйдет! - Запричитал Степаныч, - леску, дурак старый, оль- пять поставил.
Сом ударил хвостом и ушел в глубину. Потом отправился вдоль берега против течения. С мелким складным подсачеком я, наверное, был похож на ловца бабочек, решившего поймать страуса. Бросив его подальше и в очередной раз пожалев об утерянном телескопическом багорике, я подошел к воде, не очень надеясь на благополучный исход дела.

Степаныч с закушенной губой и выпученными глазами потихоньку сдавал ему леску.
- Ой, ушел!- Забормотал Степаныч, быстро подматывая провисшую леску.
Но случилось удивительное. Сом стал всплывать и его сильным течением прибило на мелководье почти к моим ногам. Я тут же, как Ихтиандр, оседлал его, схватил обеими руками под жабры и развернул головой к берегу. Голову на берег вытащил, а дальше сил не хватает - пробуксовываю в воде-то. Придавил я его пузом и не даю обратно в воду соскользнуть. А он еще хвостом лупит, и развернуться обратно в речку норовит. Тут Степаныч подоспел и мы его выволокли. Дома взвесили - тридцать семь кило!
Больше всего меня удивило то, что этот здоровый бездельник позарился на “мушку” длиной в пять сантиметров! Сомятники таких сомов ловят на килограммовых живцов.

Как-то в октябре по малой воде на этом месте я довольно успешно промышлял судаков и жерехов. Смотрю с того берега гребет Алик - машинист с насосной. Издалека кричит:
- Юра, жерех есть?
- Есть, пара штук.
- Будь другом, подари! Я тебе ведро крупных беляшек за них сейчас привезу. Поставил сеть, а в нее ни одного жереха не попало.
- Бери, только зачем тебе они?
- На сомов кармаки
* поставлю.
Видя мое поглупевшее лицо, пояснил:
- Сом, каким бы сытым не был, мимо жереха никогда не проплывет! Ни сазана, ни подлещика брать не хочет - жереха ему подавай!

Жерехи у меня были не крупные - по килограмму, полтора. Он их бросил в ведро с водой, чтобы не уснули и уплыл. И что ты думаешь? Через час привез мне ведро полукилограммовой плотвы, а в лодке у него сом килограммов на сорок. Так вечером еще одного взял - на пятьдесят пять. Вот так.
А через неделю после этого случая, я на твоей любимой яме ловил на удочку чехонь и сазанчиков в ожидании вечернего клева жереха. Погода стояла - чудо! Тепло, тихо. На удочку поймал с десяток полукилограммовых чехоней и жерешат, а на закидушку двух сазанов 3,5-4 кг.
Прямо напротив меня почти на середине реки сидел мужик. Вернее, лежал в лодке в ожидании поклевки сома. Ловил он на медведку. Сомы время от времени выворачивались, громко шлепая хвостами по воде, но не клевали. Часов в пять мужик, ругаясь, смотал снасти и приплыл к берегу.
- C утра сижу и хоть бы одна поклевка! А говорили - на “ямах” рыбы чертова прорва! В жизни больше сюда не приеду!
То ли меня обида взяла за мои любимые места, то ли бес в ребро, то ли слова Алика решил проверить, - говорю мужику:
- Смотри, как рыбу ловить надо!
Достал спиннинговую катушку с леской 0,6 мм, привязал к ней грузило и на поводке из той же лески тройник десятку. Насадил самого шустрого полукилограммового жерешонка и закинул метров на пятнадцать от берега в глубокую яму.
Проходит минут десять. Смотрю - леска натянулась и провисла, колокольчик чуть звякнул. Еще не веря в поклевку, подскочил к сторожку, на всякий случай снял колокольчик и взял леску в руку. Буквально через минуту леска натянулась и заскользила из моих рук. Стравив метра полтора, я резко подсек. Было такое впечатление, что тройник зацепился за подводную лодку. Остановить ее можно было только глубинной бомбой. Кричу мужику:
- Лодку давай! Здоровый, гад, попался! Пополам поделим!
Я тем временем сдал ему всю леску и сам по колено вошел в воду. Дальше нельзя -яма глубиной метров восемь. Леска зазвенела струной, но выдержала. Сом остановился, а потом отправился бродить по яме. То я его подтащу к краю обрыва, то он меня в воду загонит. Так мы с ним с полчаса занимались перетягиванием каната.
Мужик сдул лодку, плюнул в сторону речки, сел в машину, громко хлопнул дверцей и уехал.

На вечернюю зорьку приехали знакомые спиннингисты. Кричу им:
- Кто с сомом хочет потягаться?
Подошли, тоже побаловались с сомом.
- Плюнь ты на него, все равно без лодки и багорика не взять. Жерех уже подошел. Пошли!
Я намотал леску на руку, повернулся к речке спиной и через плечо потащил упирающуюся рыбину к берегу. В очередной раз сом уперся в обрыв, леска не выдержала и лопнула.
Но, я считаю, что эксперимент удался.

Кстати, в другой раз освободить леску в такой же ситуации мне удалось простым приемом. На основную леску куском миллиметровки я привязал валявшееся на берегу полено так, чтобы оно свободно скользило по ней. Когда полено оказалось на поверхности воды примерно в районе зацепа, я резко взмахнул удилищем и леска выскочила из расщелины обрыва. Так и вытащил вместе с поленом четырехкилограммового судака.
Небо заметно посветлело, вдоль водорослей раздалось несколько мощных всплесков жереха. Пора! Мы встали на исходные позиции.
Сейчас начнется...

* Кармак – снасть на сома. Обычно представляет собой кол, вбитый в дно на мелководье на краю глубокой ямы, к которому привязан капроновый шнур с кованым крюком номер 30 – 40 на конце.


Copyright © 2000 by Victor Vlasenko
Изменен 13.10.2000