Первый раз на Оке.
Ю. Ломовский г. Москва

Тряско и до неприличия медленно едет, даже не едет, а плетется, тащится, ползет Ожерельевская электричка. Мост через Оку. Жадно вглядываюсь, – какая она, воспетая в стихах и рассказах рыболовов? Что принесет новичку – разочарование или радость? Сын мирно дремлет в обнимку со своим телескопическим удилищем. Не иначе, как лещей во сне разглядывает.

Наконец Кашира. Выходим и, расспросив дорогу, топаем вниз по реке по раздолбанным грузовиками дорогам между полями с кукурузой и турнепсом. Наконец-то мелькает чистая вода. Бредем вдоль берега, выискивая прогалины в крапиве и кустарнике. Тропинка, поплутав по косогору, раздваиваясь, сбегает к воде. Слева под деревом моторная лодка, молодой мужчина с "бодуна" и с беременной женой. Сергей и Аня – браконьеры. Сети у них стоят напротив, где в Оку впадает речка Каширка. Рассказывают, что в сети попадает только подлещик и окунь. Жереха и судака давно уже не видели. На душе стало противно: сразу две неприятности – браконьеры среди бела дня и отсутствие рыбы, при охоте на которую, я считаюсь крупным специалистом, особенно "среди жены и тех, кто ничего не понимает в рыбалке" – как подтрунивают надо мной друзья. А еще очень хотелось узнать, как отреагируют на мою снасть жерехи и судаки, обитающие в российских реках. Браконьеры отчалили, освободив нам место и пожелав удачи.

Накопали червей, прикормили место и забросили удочки. Сын комфортно устроился около них в ожидании поклевки. Дрожа от нетерпения, волнения, страха и еще чего-то необъяснимого снаряжаю спиннинг. Шутка ли! Приехал в чужой монастырь со своим уставом. На мою снасть, как я понял из общения с К. Кузьминым, А. Маилковым и другими известными московскими спиннингистами, здесь не ловят, и вообще "… есть же проверенные блесны, твистеры, виброхвосты, поролоновые рыбки, воблеры и прочее".

Выхожу в соседнюю прогалину, захожу по колено в воду и чувствую, что дрожь пропала, рука уверенно, привычным, тысячи раз повторенным движением послала грузило с двумя "мушками" метров на 50 от берега. Судя по времени опускания, глубина около трех метров. Чуть замешкавшись, начинаю проводку. Некоторое подобие "ступеньки": после касания грузила о дно резкое продергивание, подмотка слабины, продергивание… и так до самого берега. Проверяю пару "мушек" на игру проводкой вдоль берега. Не игра, а загляденье – лучше всякого твистера! Опять забрасываю чуть ниже по течению. И вдруг, при очередном продергивании чувствую живое трепетание на крючке какой-то рыбешки. Окунек! Граммов на сто. Первый в жизни. Слышу сзади вопль сына голосом кота Матроскина из Простоквашино: "Ура! Заработало!". Такой мелкой рыбы на спиннинг я никогда не ловил. Все, что меньше 500 г весом, отпускал со строгим напутствием: "Марш домой и приведи папу!". А этого бережно посадил в просторный садок как некое вещественное доказательство самому себе.

Эта мелюзга клевала довольно бойко. Сначала попадались на белую "мушку". После того, как я ее оторвал о корягу, стали клевать на розовую и красную. Выловил с десяток окуньков и клев оборвался. Как отрезало! Побросав еще немножко, я отправился вниз по течению. Поплавочники, рыбачившие около затопленного бревна, посоветовали покидать метрах в восьмидесяти ниже. По их словам там были всплески крупной рыбы. Глубина была меньше и только метрах в 30 от берега чувствовалось какое-то углубление. Вот в нем-то я и выудил трех по местным меркам приличных окуней. А потом была странная поклевка, больше похожая на случайный зацеп "мушкой" леща за верхний плавник, что иногда случалось на моих прошлых рыбалках. Рыба довольно спокойно отправилась вверх по течению, не испытывая особого беспокойства. Я, продолжая думать, что рыба забагрилась, придерживал ее не сильно, боясь порвать шкуру. Но там, вверху, было затопленное дерево, о которое я уже оборвал "мушку", и мне пришлось силой остановить рыбу. Вот тут-то она и выдала мне все сполна: со свечкой, мотанием зубастой пастью и просвистевшей мимо моего уха, вылетевшей из ее пасти, "мушкой". Щука! Я взвыл. Уплыло еще одно доказательство работоспособности снасти. Вот уж не думал, что речная разбойница соблазнится пятисантиметровой "мушкой"!

До конца дня попалось еще штук пять окуньков, махонький жерешонок и такой же судачок. Всю мелкоту выпустили, а штук десять по настоянию местного рыбака, который с нескрываемым изумлением рассматривал мою снасть, взяли домой. Сын, оставшись практически без улова (два окунька и густерка не в счет), заскулил, что хочет свою Дайву, потерявшуюся при переезде, на которую он выловил не один десяток жерехов. Надо сказать, что улов дома торжественно и с удовольствием съели, поделившись с котом.

В следующий раз попасть на Оку удалось только через две недели. На сей раз моим Санчо Пансо была жена. Гидрогеолог в "прошлой жизни" она стойко выдержала расползающуюся под моросящим дождем глинистую дорогу и по хозяйски расположилась под развесистым деревом у самой воды. Спокойное течение реки удивительно уводило от всех мирских дел, настраивало на философские размышления, не хотелось думать о житейских трудностях и неудачах. Маячившие по всей реке рыбаки на лодках и без них своим присутствием вселяли некоторый оптимизм.

Я влез по колено в воду, но ни первый, ни последующие броски не дали поклевок. Мы спустились на то место, где у меня в прошлый раз сорвалась щука. На красную "мушку" почти подряд попались четыре окунька граммов по 250. Щуки не было. Наталья уютно устроилась около затонувшего бревна, где тогда сидели поплавочники, а я облавливал окрестности. После нескольких холостых бросков я перебрался к ней поближе. Здесь оказалась небольшая вытянувшаяся вдоль берега ямка метрах в 25 - 30 от берега. Первый же заброс привел окунька, потом еще одного.
– Ой, какие матросики симпатичные! – разглядывает жена незнакомую рыбешку, – А боцман у них там не плавает? - смеется она.

Сейчас проверим – с удовольствием отвечаю я, забрасывая снасть.
Ну, надо же! Окунь граммов на 400!.
Жена смеется: - А еще!?

Бросаю чуть выше по течению – есть! И опять такой же! Почти каждый заброс приносит вполне приличного окунька. "Мушки" стоят тандемом – за красной следует бледно-сиреневая, но все поклевки окуня только на сиреневую. Интересно! Ведь жерех и судак на эту "мушку" клюют редко, в основном ночью. Видимо вкусы местной рыбы отличаются от той, с которой я привык иметь дело. За этим замечательным занятием мы не очень обратили внимания на все усиливающийся дождь и только, когда он превратился в ливень, поняли, что надо убегать. И, чем скорее, тем лучше. Потянулись к берегу лодки. Вот и в нашу прогалину вплыло двое промокших и продрогших рыболовов. Оскальзываясь на склоне, с трудом выволакивают на косогор лодку, потом вытягивают с берега и нас. Жалуются на клев: это что же за рыбалка - десяток мелких плотвичек. С уважением смотрят на связку наших окуней. Подходит местный спиннингист откуда-то снизу со стороны ГРЭС. Спрашиваю его:
– Серьезная рыба есть?
– Сегодня нет, вот три дня назад выловил щуку на 3 кг. А окуней по 5 кг в день вылавливал на поролон. Сегодня плохо клюет, дождь сильный.

Я заглянул в его холщовую сумку - штук шесть мелких окуней. Пришлось подарить ему пару "мушек" и рассказать, как на них рыбачить и из чего мастерить. Рыбаки, собирающие спущенную лодку, позже обругали меня:
– Зря дал. Не тот это рыбак, – хапуга.

Но нашего настроения уже ничего не могло испортить. Промокшие, в грязных кроссовках с обвислыми мокрыми рюкзаками, под негодующими, завистливыми, изумленными и раздраженными взглядами, сквозь электричку, метро, трамвай, мы, замечательно отдохнувшие, наконец, добрались до дома. Скорее бы следующие выходные!


Copyright © 2001 by Victor Vlasenko
Изменен 17.02.2001